Я хочу написать серию коротких заметок про разные произведения массовой культуры — которые будоражат меня, заставляют думать и выстраивать параллели. Я досмотрел «Атаку титанов» месяц назад, но кое-что меня не отпускает до сих пор. К концу третьего сезона становится понятно, что это все — про революцию, обернувшуюся реакцией; про мужской мир и невидимых женщин; про войну вместо секса; про дурную зацикленность истории.

***

Прародительница Имир — это женщина-созидательница, которая остаётся невидимой: в тени мужчин, занимающихся «политикой». Тем не менее, традиционно мужские дела — война и строительство государства — невозможны без скрытого женского труда: это как бы невидимые строительные леса.

У Сэди Плант это женщина-ткачиха (до изобретения ткацкого станка). В «Атаке титанов» прародительница Имир не ткет, а делает оружие: из песка она лепит титанов, огромных человекообразных монстров (почти всегда — в форме мужчин!), внутри которых сидят люди. Правители-мужчины веками борются за право владеть титанами, а она тратит века на их производство — в месте вне времени и пространства, куда в конце концов попадает главный герой, Эрен Йегер.

Йегер хочет прекратить страдания своего народа, эльдийцев, против которого ополчился весь мир. Чтобы получить от прародительницы ее силу — возможность контролировать титанов — Йегер манипулирует ей: ты всегда жила ради других, но теперь — впервые — можешь сделать собственный выбор. Но в итоге он использует силу титанов в своих целях — для того чтобы отомстить за смерть матери. Отомстить не выборочно, но всем сразу: все, кроме эльдийцев, должны быть растоптаны огромными титанами.

И это как будто ключевой — и самый разочаровывающий — момент в сериале: нет, это не революция, нет, это не настоящее отмщение; это дурной призрак прошлого — войны и геноцида —, который преследует будущее. Наделенный силой титана-прародителя, Йегер больше не отличает будущее от прошлого: не замечая, что своими руками он отправляет в будущее бумеранг насилия. Это несдержанное обещание эмансипации для всех — в том числе эмансипации для главной женщины Эльдии. И это о том, что некрополитика начинается там, где появляются те, кому лучше знать: те, чей голос всегда громче; те, чья жизнь заведомо стоит больше.