Теперь я с трудом представляю, откуда отсчитывать свою жизнь. Я живу внутри неполной копии московской жизни (след на сетчатке), общаюсь только с эмигрантами, говорю только по-русски; но, так или иначе, я чувствую, что в Тбилиси это неуместно.

Я начинал учить грузинский, но моя учительница перестала отвечать на мои сообщения.
Я перегружен работой, потому что у меня больше не будет академического финансирования.

Утром хочется просыпаться в основном для того, чтобы закутаться в одеяло посильнее и провести так час или два: на ночь мы выключаем отопление. Я лежу под одеялом и радуюсь, что тепло. Думаю о том, как я подойду к котлу и включу его.

Я не уверен, что справляюсь с тем, чтобы поддерживать важные мне связи.

Я пишу о революционных проектах в образовании, но на самом деле я не вижу даже своего будущего. Я пишу, чтобы сделать хотя бы маленький шаг, зафиксироваться на новом месте. Чтобы что-то сделать, мне нужны: смелость, глупость и наглость. В союзе с глупостью: чтобы вообще хоть что-нибудь сделать.

В субботу у меня новый урок грузинского.

По этим табличкам я научусь говорить.

(anxiety reports)