Старичок из К., с которым мы медленно поднимаемся в верхнюю часть села: «у нас язык-то есть, а грамматики нет». Язык и грамматика: государство создает «национальный язык» как огромный некроархив. Норма и не норма: чтобы получить хоть немного власти, каждое свое слово сверяешь с заведомо мертвыми формами.

Государство не сделало для них нормативную грамматику — вместо этого оно просто потихоньку уничтожает их язык. Оно даёт знать: этому языку здесь не место. Здесь говорят по-русски — власть знает только один язык. «Мои внуки уехали в Москву, а своего языка толком не знают.» Медленное исчезновение: если национальная грамматика, то только одна; если некроархив, то только один.

Тем временем (сегодня) Франко Бифо Берарди: «как показало двадцатое столетие, отделение гражданства от культурной идентичности — единственный способ создать условия для цивилизованной жизни».

(дагестанские дневники)