Вина и общее дело

Когда-нибудь это закончится. Может быть, мы все останемся живы, и все будет «нормально». Но я считаю, что ни в коем случае нельзя принимать случившееся как должное — как «случившееся». К сожалению, к очень многому привыкаешь. Но к вине, которую мы испытываем, никак нельзя привыкать.

Поясню: я ни в коем случае не предлагаю сложить ручки и хором умереть от депрессии и тревоги. Я говорю о созидательной вине. Вине, которая приводит в чувство. Вине, которая должна бесконечно генерировать электричество в наших телах и мозге. Мы должны пронести эту вину с собой — весь оставшийся отрезок жизни. В этой коллективной вине — в этой возникшей коллективной ответственности и солидарности, в этом моменте кристальной ясности — для меня лежит надежда на будущее.

Речь идет о том, чтобы признать ответственность не только за свою шкурку — вернуть утраченное политическое. Речь идет о том, чтобы работать не только на себя — а может быть, даже не столько на себя, сколько на общее дело, в самом федоровском его смысле.

Конечно, возникнет вопрос — что за общее дело, и что конкретно ты предлагаешь, что конкретно делал и делаешь ты. Я могу сказать, что моя жизнь — это затянувшаяся история взросления. Я делал кое-что правильное: занимался теоретической лингвистикой, писал тексты, которые, по моему мнению, должны были освобождать и деколонизировать воображение. Я пытался найти опору и не сойти с ума. Но я делал и кое-что неправильное. Я делал художественные работы не потому, что их было должно делать — а потому, что я хотел быть классным и успешным. Я хотел нравиться. Я слишком много думал о том, что вот, может быть, NN обратит на меня внимание, если я сделаю что-то классное и позову ее на вернисаж. Это заботило меня сильно больше вещей, которые были в самом деле важны все это время.

Мое беззубое сопротивление сейчас: заканчивать незаконченные научные работы. Это мой минимальный вклад в общее дело. Я наивно верю, что работы по теоретической лингвистике несовместимы с людоедством, хотя и не противостоят ему напрямую. И может быть, нужно выходить как раз на прямое взаимодействие. Больше писать, больше думать, больше читать, больше говорить. Искать новые пути. Коллективная вина, о которой я писал выше, сбивает меня в единое целое. Она держит меня целым. Это моя надежда. Я верю, что это наш общий электрогенератор на долгие годы.