ВЕРЮ & НЕ ВЕРЮ

ВЕРЮ & НЕ ВЕРЮ pinned a photo

Я думаю, что это связано с тем, что «Третье сентября» давно уже стало частью интернет-фольклора Рунета.
Всякий фольклор в общем смысле есть локальная художественная культура. «Третье сентября» имеет именно локальную специфику – распространённость на просторах Рунета. Это первый момент.
Второе: мем «Третье сентября» как фольклорный элемент передаётся «из поколения в поколение», «из уст в уста». Мем активно реплицируется с 2011 года как миллениалами, так и зумерами. В условиях интернета сохраняется общий принцип традиционного фольклора – принцип «народности».
Третье: песня, как и всякая разновидность традиционного фольклора, имеет собственный символизм. Обязательные атрибуты – костры рябин, жёлтый лист, календарь, портрет Шуфутинского.
Четвёртое: вокруг песни постепенно сложилась определённая народная традиция. За несколько дней до даты сеть заполоняется «предзнаменованиями»: мемами, шутками, тематическими картинками.
Наконец, песни о разлуке, об ожиданиях и встречах принадлежат вообще к популярнейшим в русском фольклоре.
Мне кажется, что успех мема про Шуфутинского обязан прежде всего привязке к определённой дате. Есть немало шлягеров с запоминающимися припевами, но именно эта песня «застолбила» себе число, ничем особенным больше не занятое.
И каждый год в эту дату она звучит из всех утюгов страны.
 

Каждый год в начале осени Интернет наводняется множеством картинок о «Третьем сентября», а Шуфутинский становится главным героем соцсетей.
В чем же причина популярности песни Шуфутинского? Почему с каждым годом (с 2011-го) количество мемов не уменьшается, а только растёт?

ВЕРЮ & НЕ ВЕРЮ pinned a photo

Мария, конечно же, говорила много о чём, но меня зацепила маленькая ремарка о Деве Марии и её сыне Иисусе Христе. Контекст: из зала был вопрос о мерах поддержки многодетных семей. Мать восьмерых детей пожаловалась чиновнице, что государство недостаточно поддерживает многодетных. Захарова напомнила о маткапитале и других мерах поддержки, а затем предложила вспомнить о православии как «колоссальной части нашей культуры, нашего самосознания, нашей истории». И привела в пример Богородицу, потерявшую своего единственного сына, Иисуса Христа и «всю жизнь несущую с честью, с достоинством свой крест». Мол, кто из матерей одного сына потерял, а кто восьмерых имеет - "так дано".
Особенно символично, что сегодня, 28 августа, большой православный праздник – Успение Богородицы. Об этом Захарова отдельно напомнила, чем меня знатно удивила. Не каждый, кто себя называет православным, помнит об этом празднике.

Так к чему это я? В классической теории секуляризации модернизация предполагает разделение религиозной и политической сфер. Однако здесь мы видим пример того, как религиозный нарратив становится способом осмысления проблемы в социальной политике государства. Вместо разговора о том, что государство может и должно изменить, появляется разговор о том, что человеку «дано» и как следует достойно нести выпавший крест.

Таким образом, религия здесь – не просто элемент культурной идентичности, а язык интерпретации социальных проблем. И, пожалуй, хороший вопрос для исследователей религии: что перед нами – реальная десекуляризация публичной сферы, или просто пример того, что светское государство может говорить на религиозном языке?

Возвращаюсь после перерыва, и сразу к вам с козырей.

Оказалась я случаем на встрече с Марией Захаровой на Фестивале новых медиа (спасибо школе РТ). И кто о чём, а я всё о своём – о религии, вере и теории секуляризации. Здесь хочу разобрать интересный кейс: как религиозный язык работает в публичной (светской по определению) риторике российского чиновника.

ВЕРЮ & НЕ ВЕРЮ pinned a photo

Этот мой пост в прошлом канале не утратил актуальности, поэтому еще раз публикую его.

8 июля в России отмечают День семьи, любви и верности, посвященный "святым" Петру и Февронии Муромским. Их история, ставшая символом идеальных семейных отношений, на самом деле не так проста, как кажется.
"Повесть о Петре и Февронии", написанная в XVI веке монахом Ермолаем-Еразмом, была создана после канонизации наших героев. Сразу после своего появления, повесть стала очень популярной и распространялась в народе в многочисленных списках.
История Петра и Февронии начинается не с романтики. Петр, князь Муромский, убивает змея, который "блудил" к жене его брата. Кровь змея оказывается ядовитой, и Петр покрывается страшными язвами. Есть версия, что таким образом Ермолай красочно описывал сифилис, так как как раз в XVI веке эта болезнь добралась до нас через Великое Княжество Литовское.
В вещем сне Петру является девушка Феврония, способная исцелить его. Он находит ее в Рязанщине. Феврония соглашается вылечить Петра, но только при условии, что он женится на ней. Петр соглашается, но после исцеления, испугавшись неравного брака, отказывается от обещания.
Феврония оказалась не просто целительницей, но женщиной с характером. Она вылечила Петра от всех язв, кроме одной. Ошарашенный князь, осознав свою ошибку и истинную ценность Февронии, вернулся к ней и клятвенно пообещал взять ее в жены. Лишь после этого обещания Феврония излечила последнюю язву, и простая крестьянка стала княгиней.
Деяния Петра и Февронии описаны общими штрихами: они постились, молились, мудро правили. Однако так и не завели детей, а спустя несколько лет приняли монашеский постриг, разъехавшись по монастырям.
Несмотря на разлуку, они продолжали общаться письмами. В одном из писем Петр предложил Февронии умереть в один день. Она сначала отказалась, но потом согласилась. Перед смертью они попросили похоронить их в одном гробу, но их похоронили отдельно. Чудесным образом их тела несколько раз оказывались в одном гробу. Неизвестно как именно они совершали путешествие через весь Муром. В конце концов, их оставили в покое. Надоело возвращать, видимо.
Интересно наблюдать, как со временем изменилась интерпретация истории Петра и Февронии. Раньше можно было встретить версии, которые подчеркивали языческие корни Февронии, её хитрость и способность к шантажу, а также нерешительность Петра. Сейчас же преобладает идеализированный образ святых, который представлен церковью.
Вот поэтому важно анализировать источники, сравнивать разные версии и формировать собственное мнение о том, что произошло на самом деле. Свободомыслящие - люди, обладающие критическим мышлением.

ВЕРЮ & НЕ ВЕРЮ pinned a photo

Поэтому сегодня, 4 июля, мне захотелось вспомнить именно Томаса Пейна – человека, чьи слова «My own mind is my own church» («Мой собственный разум – моя церковь») звучат удивительно современно даже спустя более двухсот лет

Сегодня американцы празднуют День Независимости. Не то чтобы этот праздник как-то особенно меня трогал, но это хороший повод поделиться своими находками об американском свободомыслии времён отцов-основателей – людей, которые непосредственно причастны к событиям 4 июля.

Несколько лет назад мне попалась замечательная книга советского исследователя Н.М. Гольдберга Свободомыслие и атеизм в США (XVIII–XIX вв.) (ЛГУ, 1980). На мой взгляд, это одна из лучших советских работ по истории американского свободомыслия. Да, она написана в рамках марксистской методологии, но по объёму фактического материала представляет огромную ценность.

Это ещё и яркое напоминание о том, какую колоссальную работу проделывали советские гуманитарии без интернета, цифровых архивов и всесильного ИИ. Гольдберг не просто прекрасно знает труды Джефферсона, Франклина, Вашингтона, Томаса Пейна и др. Он работает с газетами XVIII в., памфлетами, письмами, фельетонами, политическими брошюрами. Такая тщательность меня восхищает.

Но сегодня я хочу поговорить о Томасе Пейне.
Почему именно о нём?

Пейн не был генералом, не подписывал Декларацию независимости и не стал президентом США. Однако его совершенно справедливо называют «голосом американской революции». Именно он сумел убедить тысячи обычных колонистов, что независимость – необходимый шаг. Если Джефферсон дал революции её юридическое обоснование, то Пейн подготовил общественное мнение.

Для истории неверия Пейн особенно интересен потому, что именно он стал первой по-настоящему крупной фигурой американского свободомыслия. Франклин и Джефферсон тоже были деистами, но предпочитали не высказываться об этом слишком открыто. Пейн же впервые вынес критику Откровения и церковного авторитета в публичное пространство.

В 1776 году он публикует знаменитый памфлет «Common Sense» («Здравый смысл»), который становится настоящим политическим бестселлером и помогает сформировать поддержку независимости.

Спустя почти двадцать лет, в 1794 году, выходит его самая известная работа о религии – «The Age of Reason» («Век разума»). Именно она становится переломным моментом в истории американского свободомыслия. Пейн подвергает божественное откровение рациональной критике, предлагает читать Библию как исторический текст, а церковь рассматривать как общественный институт, а не носителя абсолютной истины.

Фактически он формулирует несколько принципов, которые сегодня кажутся нам очевидными. Но в конце XVIII в. они были по-настоящему смелыми:
• религия – личное дело человека;
• государство не должно поддерживать какую-либо церковь;
• разум выше авторитета религиозной традиции;
• мораль не зависит от религии;
• Библию можно и нужно изучать критически, как исторический источник.

Пейн не был атеистом. Он был деистом. Его цель состояла не в отрицании Бога, а в защите естественной религии (natural religion), основанной на разуме, а не на откровении и церковной власти. Именно поэтому сегодня «The Age of Reason» считается одним из ключевых текстов эпохи Просвещения.

Идеи Пейна не возникли на пустом месте. Он был продолжателем французского Просвещения и испытал сильное влияние Вольтера, Дидро и Руссо.
Но есть одно важное отличие.

Французские просветители в основном писали для образованной публики. Пейн же обращался к ремесленникам, фермерам, солдатам и торговцам. Он говорил на языке, который понимали обычные люди.

Поэтому «The Age of Reason» обсуждали не только философы. О книге спорили в тавернах, кофейнях и книжных лавках. Её цитировали и ругали в газетах. Протестантские священники посвящали ей целые воскресные проповеди, пытаясь опровергнуть её идеи. Тысячи людей впервые узнавали аргументы Пейна именно из проповедей его противников.

Некоторые книготорговцы даже отказывались продавать «Век разума», опасаясь бойкота со стороны религиозных покупателей. Другие издатели печатали дешёвые пиратские издания. Спрос был огромным.

Именно поэтому Пейн так важен лично для меня. Он был одним из первых мыслителей, которому удалось вынести философскую критику религии из университетов и интеллектуальных салонов в публичное пространство.

ВЕРЮ & НЕ ВЕРЮ pinned a photo

Кафедра была создана в 1959 году как кафедра истории и теории религии и атеизма.
Документ был найден в архивах кафедры моим хорошим другом, доцентом, к.филос.н. Михаилом Киселевым.

Сегодня не только день начала Великой Отечественной войны, которая затронула практически каждую советскую семью. Сегодня день рождения Зульфии Абдулхаковны Тажуризиной (22 июня 1932, Казань – 10 марта 2022, Москва) – крупнейшего специалиста по философии религии, истории и теории свободомыслия в отношении религии, исследовательницы, разработавшей классификацию неверия, которой до сих пор пользуются современные религиоведы.

Профессор Тажуризина была моим научным руководителем – диссертация, и некоторые работы после неё. Но нас связывали не только деловые отношения. За десять лет нашего знакомства, вплоть до её кончины, мы стали близкими друзьями. И разница в возрасте более чем в полвека этому не была преградой.

Сложно представить человека, с которым у меня была бы такая долгая и регулярная переписка. С ней было безумно интересно. Помимо исчерпывающих знаний по теме неверия, она впечатляла своими знаниями в архитектуре, живописи, литературе и музыке.

Религиозные оппоненты иногда ехидничали, видя в ней закостенелого научного атеиста, якобы воюющего с религией, а не объективно оценивающего её со взвешенных научных позиций. Но Тажуризина никогда не относилась к религии воинственно. У неё было множество друзей-христиан, в основном, конечно, православных. Её тщательная научная критика религиозной и другой философии удивительным образом не приходила к снобизму, презрению или ханжеству.

Она называла себя сторонником гуманистического марксистского атеизма. Говорила примерно следующее: «Если бы мне пришлось выбирать между циничным, жестоким, аморальным неверующим и высоконравственным верующим – я бы, разумеется, выбрала последнего».

Она осуждала религиозный нигилизм, который проявлялся в разрушении храмов и христианской культуры в целом. Много говорила и писала об атеофобии – ненависти к атеистам, их стигматизации и дискриминации. Была последовательным сторонником светскости государства, критиковала вмешательство Церкви в образование и одной из первых высказала взвешенную позицию против включения теологии в систему вузовского образования.

Оставаясь до конца марксистом и членом КПРФ, она неоднократно писала открытые обращения в аппарат партии и партийную газету о непоследовательности партии в религиозном вопросе – прежде всего о заигрывании партийных верхов с Патриархией, в том числе о наградах Зюганову со стороны Патриарха.
То, каким человеком и учёным она была, лучше меня передаст её напутствие выпускникам кафедры философии религии и религиоведения МГУ, где она проработала полвека.
Это небольшое послание – всего страница машинописного текста – показывает её лучше любых моих слов.

ВЕРЮ & НЕ ВЕРЮ pinned a photo

С Всемирным днём гуманизма происходит уже другой тип переосмысления. Гуманисты используют ту же очень человеческую потребность – отмечать поворотные точки времени, собираться вместе, говорить о ценностях.

У Дня гуманизма нет единого обязательного ритуала. Его отмечают по-разному: лекциями, дискуссиями, пикниками, встречами на природе, концертами, просветительскими акциями, разговорами о правах человека, свободе совести, секуляризме и научном мировоззрении.

В этом смысле 21 июня – очень удачная дата именно для светского праздника. Она показывает, что секулярная культура также нуждается в символах, ритуалах и праздниках. С праздником, друзья!

Но интересно, что эта современная светская дата невольно связывает гуманизм с очень древними календарными практиками. Летнее солнцестояние с давних времён воспринималось как особый, почти мистический момент года. Максимум света, расцвет природных сил, плодородие, очищение, переход от одной части года к другой.

В европейских традициях с этим временем были связаны костры, ночные гуляния, гадания и обряды защиты. У славян близкий круг летних обрядов позднее оказался связан с Иваном Купалой. Сегодня этот праздник отмечают 7 июля, в день Рождества Иоанна Предтечи по церковному календарю, но его народная обрядность сохраняет много дохристианских мотивов.

Костры, купания, песни, гулянья молодёжи, поиски цветка папоротника всё это пережило христианизацию, хотя Церковь долго боролась с «языческими» обычаями и непристойными играми. В итоге старый праздник не исчез полностью, а был переосмыслен и встроен в новый религиозный календарь.

Сегодня летнее солнцестояние – самый длинный день и самая короткая ночь в году. С астрономической точки зрения это начало лета.

А ещё сегодня Всемирный день гуманизма. Его отмечают 21 июня с 1980-х годов. Humanists International описывает этот день как возможность говорить о позитивных ценностях гуманизма и о проблемах, с которыми сталкивается гуманистическое движение.

Светские гуманисты выбрали эту дату не случайно. Здесь важна символика света. Свет как метафора разума, открытости, знания, человеческого достоинства и надежды на более гуманное общество.

ВЕРЮ & НЕ ВЕРЮ pinned «Институт Философии РАН занимается самой настоящей наукой. Достаточно зайти на сайт и посмотреть, сколько там проходит научных мероприятий, сколько выходит книг, сколько ведётся исследовательских проектов. Это честная работа людей, которые развивают разные…»