Есть поговорка: «Зек должен страдать». Предприниматель и бывший заключенный Александр Кнырович считает, что эта установка определяет отношение к правам людей за решеткой и доступность в тюрьмах, колониях и СИЗО медицинской помощи.

На конференции «Медицина и здравоохранение будущего: от текущих проблем к новой модели», организованной в Вильнюсе ассоциацией независимых профсоюзов Salidarnast и Белорусским конгрессом демократических профсоюзов, обсудили, почему проблемы тюремной медицины не сводятся к работе отдельных врачей и как их последствия затрагивают все общество.

🔻Социолог, соосновательница Belarusian Sociological Group Алена Шкурова напомнила: человек, лишенный свободы, сохраняет базовые права. Однако пенитенциарная система Беларуси выросла из советской модели, в которой приоритетом были изоляция и дисциплина, а не здоровье и возвращение человека к обычной жизни. Закрытость учреждений делает полноценные исследования практически невозможными: картину приходится восстанавливать по открытым данным и имеющимся базам.

Менять эту систему мешает и отношение общества к заключенным. По словам Шкуровой, более половины опрошенных в исследованиях были готовы исключать представителей стигматизированных групп, в том числе бывших заключенных, из своего круга общения. После 2020 года репрессии затронули множество людей, прежде воспринимавших тюрьму как нечто далекое. Ограничения, вплоть до невозможности передать человеку шампунь, стали для них и их близких конкретным опытом столкновения с карательной системой.

🔻Александр Кнырович провел в заключении почти пять лет: 16 месяцев в СИЗО КГБ, восемь месяцев в СИЗО на Володарского и почти три года в витебской колонии. По его наблюдениям, на каждом следующем этапе доступность медицинской помощи ухудшалась. В колонии он стал свидетелем случая, когда мужчину, которому стало плохо во время работы в промзоне, не пропустили в санчасть и отправили обратно работать. Вскоре тот умер. Другого заключенного во время пандемии COVID-19 долго лечили ибупрофеном, после чего он оказался в реанимации.

За время пребывания Кныровича в колонии сократились и возможности родственников помочь заболевшим. В начале срока необходимые лекарства можно было передать при подтвержденном диагнозе. К концу его заключения передать препараты, отличавшиеся от доступных белорусских, стало практически невозможно.

🔻С психологической помощью возникает другая проблема: откровенность может создать для заключенного проблемы. Представительница организации «Врачи за правду и справедливость» Ольга Величко рассказала о политзаключенной, которая в 2023 году обратилась к психологу из-за сильной тревоги и бессонницы. Информация о ее состоянии стала известна администрации. Когда женщина попыталась выяснить, как это произошло, за это она попала в ШИЗО.

🔻По словам Величко, в самой работе тюремного психолога заложен конфликт ролей: он должен вызывать доверие человека, но подчиняется администрации учреждения, которая может запрашивать полученные им сведения. Кнырович добавил, что в его колонии задачи психолога сводились прежде всего к предотвращению суицидов и агрессии. Потребность человека в помощи оказывалась подчинена задачам безопасности учреждения.

Одно из предложений, прозвучавших на конференции, — вывести тюремную медицину из подчинения МВД и передать ее Министерству здравоохранения.

Подробнее о том, как устроена медицинская помощь за решеткой и что предлагают изменить участники конференции. читайте в нашей статье по этой ссылке.

@belhalat_by