Часть августа я в компании общества провел в Италии. Сел на поезд и – чух-чух-чух – доехал до Римини. Моя вера в атомные паровозики по-прежнему крепка: сверхскоростное царство непременно грядёт, но пока что мы наказаны за первородный грех евроскептицизма, а потому должны в подобающем смирении терпеть восемь часов поездки против предсказанных четырёх. Впрочем, даже если я бы захотел, оскоромиться воздухоплаванием я бы не смог – на то имелись причины.

Хотя в Италии я бывал уже несколько раз, именно эта поездка стала первой, где я на неё более-менее посмотрел – все предыдущие вояжи вращались вокруг пляжей. Смешно сказать, но я даже в Венецию ездил, чтобы искупаться в море. Поэтому решил наверстывать упущенное в этот раз.

С удовольствием делюсь впечатлениями, взяв за образец прошлогодние заметки о пребывании на Балтийском побережье.

Domini Canes

Первой вещью, которая осталась для меня незамеченной во время прошлых визитов, стала невероятная любовь итальянцев к собакам. Видел я многое, но такое… Окончательно меня добили даже не тележки в супермаркетах с посадочными местами для собак (причём, на моих глазах туда запихивали отнюдь не компактных болонок, а чуть ли не лабрадоров), а плакаты у входа в действующие церкви, допускавшие присутствие собак внутри.

Я нахожу это чрезвычайно любопытным. Вообще-то, авраамические религии относятся к собакам негативно. Про ислам и иудаизм, вы, полагаю, знаете всё сами; в христианстве же собаки осуждаются на уровне базовой идеологии; скажем, Новый Завет приравнивает их к «чародеям, любодеям, убийцам и идолослужителям». Христианские тексты второго эшелона – в основном, жития святых – относятся к собакам уже лучше, ну а затем, как минимум в католицизме, пёс стал образом почти нейтрально-положительным. Например, альтернативная расшифровка названия ордена доминиканцев – Domini Canes, т.е. «Псы Господни»; сам орден охотно пользовался такой трактовкой и никогда против неё не возражал. Но даже в этом случае разрешение заходить в церковь с собакой (не поводырём, не ассистентом, а самой обычной Canis familiaris) выглядит необычайно смело.

Единственное интересное объяснение, которое приходит в голову – в Италии античные традиции оказались крепче, чем в прочих регионах погибшей Римской Империи, а семитское влияние – слабее (в разы, если сравнивать с Испанией и Балканами). В Древнем Риме к собакам относились вполне по-современному, вплоть до того, что существовали нефункциональные собаки-компаньоны: не для охоты, охраны или выпаса скота, а просто в качестве домашнего любимца. Дорогого сердцу питомца римляне нередко хоронили в настоящей могиле, устанавливая сверху каменную плиту с эпитафией. В общем, такой формат отношения к животным требует определенного цивилизационного уровня. Падение Рима, вероятно, прервало эту традицию (в постнуклеаре не до развлечений), но возвращение к утраченным обычаям произошло быстро, и даже христианству пришлось подстроиться.

Вот вам, кстати, подсказка, как познакомиться с итальянкой (исключительно для совместного просмотра фильмов Феллини, разумеется): отправьтесь в любой итальянский парк с красивой собакой. Лучше с бассетом, но, в принципе, сойдет и корги. Итальянки, завороженные томным взором il bassottone grande будут подходить к вам сами, а вы же, пользуясь их временной дезориентацией, сможете похвастаться своими познаниями в неореализме и…

(Нежным подзатыльником общество дало мне понять, что дописывать последний абзац не стоит. Так что эту тему я действительно оставлю – мне вдруг срочно понадобилось посмотреть, как переводится un alpino molesto)