Полумертвые тени петляют по тонкому льду.
Я пытаюсь коснуться, но вновь спотыкаюсь о пустошь.
Я пытаюсь коснуться души, дотянуться до чувств,
Я пытаюсь коснуться, но снова лицом - в лужу.

Недостаточно. Не достает ума,
Чтобы не наступать все на те же и те же грабли.
Я не очень красива и так себе сложена,
И меня выбирают под водочку или крайней.

И меня выбирают, когда уже нечем крыть.
Когда все отказали, ну или когда просто скучно.
“Блин, ты слишком прикольная”, чтобы не встал твой dick.
“Бля, ну ты слишком сложная”, чтобы залезть мне в душу.

Я сметаю с глаз ненависть, слезы душу слюной.
И торопится слово сорваться с бумажной крыши.
Лицемерием пахнет. Не выветришь эту вонь.
Ведь назвать меня сукой гораздо же проще, чем лишней.

Ведь сказать все, как есть - неприличненько, моветон.
Под эгидою честности строятся башни сказок.
И ты трепетно внемлешь им, вновь погружаясь в сон.
И живешь, как в бреду, надышавшись угарным газом.

И ты вроде везде своя, но везде не то.
Разговоры идут, но опять никуда не приводят.
Нет прогресса, нет спада, и, в целом, вся жизнь - плато,
А хотелось бы плот, что несется к глубоким водам.

А хотелось бы, честно, ну хоть бы один лишь раз
Быть не чьей-то заменой на пару хмельных затяжек,
А достаточно значимой, чтобы, не пряча глаз,
Высирая хуйню, мне о ней говорили сразу.

Полумертвые тени петляют по тонкому льду.
Я пытаюсь коснуться, и вновь спотыкаюсь о пустошь.
Я пытаюсь коснуться души, дотянуться до чувств.
Я пытаюсь коснуться, но снова мне здесь все чуждо.