Бездействие, как сделка

Безусловно, п. 49 Постановления Пленума ВС РФ № 40 носит революционный характер. Впервые на уровне высшей инстанции говорится о возможности оспаривания бездействия должника в порядке главы III.1 Закона о банкротстве (причем речь идет не только о материально-правовом, но и о процессуальном бездействии). Такое толкование идет буквально вразрез как с общегражданским понятием сделки (ст. 153 ГК РФ), так и с его расширенным конкурсным пониманием (п. 3 ст. 61.1 Закона о банкротстве). В обоих случаях говорится, что сделкой является лишь «действие».

Можно ли вообще в бездействии разглядеть сделку? Кмк, для этого есть не только банкротные предпосылки. Бездействие может представлять собой завуалированный способ отказа от реализации права. Это более изощренная альтернатива. Очевидно, что его правовой эффект тяжелее преодолеть ввиду отсутствия механизма оспаривания.

В частности, сюда можно отнести отказ в принятии наследства, который прикрыт соответствующим бездействием. Или нередко на практике встречается пропуск срока на реализацию преимущественного права по выгодной цене (допустим, доля в уставном капитале ООО рыночной стоимостью более 100 млн. рублей «управляемо» предлагается другим участникам по номинальной стоимости 10.000 рублей).

В этом ракурсе в бездействии можно разглядеть элементы притворной сделки (п. 2 ст. 170 ГК РФ). Именно эффект прикрытого отказа от реализации права следует оценивать на соответствие положениям главы III.1 Закона о банкротстве.

Но Пленум идет еще дальше и распространяет свои положения на процессуальное бездействие, указывая на незаявление о пропуске срока исковой давности. Думается, что в этот ряд можно также поставить незаявление о снижении неустойки в порядке ст. 333 ГК РФ, о сальдировании или зачете в порядке ст. 410 ГК РФ.

На этом фоне возникает вопрос о дифференциации способов защиты. Как оспаривание бездействия, так и пересмотр судебных актов в отличие от иных способов защиты (взыскания корпоративных или кредиторских убытков за бездействие) бьет прямо против контрагента по оспариваемой сделке (бенефициара). Как соотносятся между собой пересмотр и конкурсное оспаривание? В одном случае срок обращения за защитой – три месяца, а в другом – один год. Первый вариант должен срабатывать независимо от наличия признаков недействительности, предусмотренных ст. 61.2 и ст. 61.3 Закона о банкротстве. А годичный срок должен быть у арбитражного управляющего как раз для выявления оснований для конкурсного оспаривания (в том числе осведомленности или согласованности бездействия с его бенефициаром).

В завершении хочется отметить замечательную магистерскую работу, которую в прошлом году в Шанинке написал Дмитрий Окинин по теме защиты имущественных прав кредиторов, нарушенных бездействием должника. Мне посчастливилось быть его научным руководителем. Любопытно, что на защите синопсиса у коллегии были сомнения относительно актуальности избранной темы. Но, как видим, время подтвердило правильность сделанного выбора.