Банкротная стигма и статус судьи.

Увидел на Zakon.ru пост «На госслужбу с уголовным прошлым», посвященной теме либерализации требований при приеме на службу в правоохранительные органы. Текст в очередной раз заставил задуматься о совместимости несостоятельности с повышенными требованиями к репутации лиц, замещающих публичные должности. В этом ракурсе любопытно раскрывается проблема стигматизации банкротства.

Как мы все помним, в п. 24 Обзора судебной практики Верховного суда РФ № 3 (2019) (утв. Президиумом ВС РФ 27.11.2019) закреплен известный постулат:
«Основной задачей института потребительского банкротства является социальная реабилитация гражданина – предоставление ему возможности заново выстроить экономические отношения, законно избавившись от необходимости отвечать по старым обязательствам, что в определенной степени ущемляет права кредиторов должника». Схожие тезисы также в п. 14 Обзора судебной практики разрешения споров о несостоятельности (банкротстве) за 2023 г. (утв. Президиума ВС РФ 15.05.2024), определениях СКЭС ВС РФ от 28.01.2019 № 301-ЭС18-13818, от 25.01.2018 № 310-ЭС17-14013 и т.д.

Выглядит так, что банкротство, само по себе, не дискредитирует репутацию добросовестного гражданина.

Есть и другая сторона медали. В Постановлении КС РФ от 10.10.2013 № 20-П отмечается, что:
«Правовая демократия, чтобы быть устойчивой, нуждается в эффективных правовых механизмах, способных охранять ее от злоупотреблений и криминализации публичной власти, легитимность которой во многом основывается на доверии общества. Создавая соответствующие правовые механизмы, федеральный законодатель вправе установить повышенные требования к репутации лиц, занимающих публичные должности, с тем чтобы у граждан не рождались сомнения в их морально-этических и нравственных качествах и, соответственно, в законности и бескорыстности их действий как носителей публичной власти, в том числе использовать для достижения указанных целей определенные ограничения пассивного избирательного права».

Возникает множество вопросов: повышенные требования к репутации лиц, занимающих публичные должности, допускают прохождение ими процедур банкротства? Если такой запрет подразумевается, то только случаям, сопряженным с уголовно-правовыми последствиями (статьи 195-197 УК РФ)? Тогда что насчет случаев административных правонарушений (статьи 14.12-14.13 КоАП РФ)? Я уж не говорю, об отказе в применении к гражданину правил об освобождении от долгов (пункты 4-6 статьи 213.28 Закона о банкротстве).

Конечно, в СМИ можно найти массу примеров, когда депутаты различных уровней оказались в той или иной процедуре банкротства гражданина. Это несколько замыливает взгляд на проблему.

Интересен другой ракурс: совместимо ли банкротство с высоким статусом судьи? О такой экзотике мне пока слышать не доводилось. Хотя формально среди требований, предъявляемых к кандидатам на должность судьи в ст. 4 Закона о статусе судей в РФ, соответствующего запрета нет. Равным образом, соответствующих оговорок нет и в статьях о прекращении или приостановлении полномочий судьи (статьи 13, 14, 14.1 Закона о статусе судей).

Можно ли в несостоятельности гражданина, занимающего должность судьи (или претендующего на нее, или находящегося в отставке), разглядеть нарушения судейской этики, порочащие честь и достоинство судьи, умаляющие авторитет судебной власти? Причем сразу оговорю, что речь идет исключительно о добросовестном поведении несостоятельного должника?

Сложно определиться.

С одной стороны, восприятие сравнительно нового для нашего правопорядка института банкротства граждан требует либерализации. С другой стороны, не могу себе представить, чтобы судья рассматривал в судебном заседании какое-то дело, в то время как в соседнем кабинете параллельно рассматривается его собственное банкротство.

Даже добросовестный должник подрывает доверие кредиторов. Можно ли ему лицу доверить отправление правосудия?