Саму новеллу «Смерть в Венеции», кстати, прочитала. Моё отношение к ней вытекает из мысли, которую Томас Манн предусмотрительно выразил в своём тексте:
«Хорошо, конечно, что мир знает только прекрасное произведение, но не его истоки, не то, как оно возникло; ибо знание истоков, вспоивших вдохновение художника, нередко могло бы смутить людей, напугать их и тем самым уничтожить воздействие прекрасного произведения».
Новелла написана безупречно: символика, очарование атмосферой Венеции, глубокие размышления о природе красоты и творчества, рационального и иррационального. Но за безупречностью формы лично я не могу не замечать слона в комнате — скользкую тему, ноги которой растут из скандальной биографии самого Томаса Манна.
Я понимаю и ценю «Лолиту», но «Смерть в Венеции» вызывает у меня лишь моральный дискомфорт из-за того, что здесь явно эстетизируется. Не могу я разделять творчество и творца, хотя в случае с Манном очень пытаюсь.