Я тут задумалась: мы все постоянно играем роли. И это, наверное, нормально. Роль — это способ держать мир, быть удобной, сильной, нужной. Хуже, когда роли превращаются в маски: прирастают так, что лица уже не видно. Плохо не играть. Плохо — забыть, что ты играешь.

А потом я начала обдумывать свои:

Я — мама. Это даже не роль. Это ось, вокруг которой всё вертится. Или об которую всё спотыкается.

Я — подруга. Та, к которой приходят не за советом, а выдохнуть. Иногда с вином и проблемами. Иногда просто молча посидеть.

Я — дирижёр семьи. Не командую, просто держу ритм, чтобы никто не потерялся, не забыл про важное. Иногда держу плохо. Но держу.

Я — латинистка. Каблуки, бёдра, музыка. Латина научила меня держать спину, когда сил нет, и улыбаться, когда внутри всё сжалось. На работе, кстати, пригодилось больше, чем все дипломы.

Я — руководитель, спикер, медиатор, фандрайзер, психолог, юрист. В благотворительности нет «это не моя зона». Есть ребёнок, семья, донор, закон и одна минута, чтобы не ошибиться. А ночью лежишь и думаешь: успели ли? Это самая бессонная из моих ролей.

Многие удивляются, откуда во мне столько настойчивости. Целеустремлённости. Силы. Я не сложная. Я просто не для всех. И, видимо, поэтому во многом я до сих пор играю соло. Не потому что не умею иначе. Просто не каждый ритм выдерживает.

И это только десятая часть. Есть ещё я-дочь, сестра, соседка, человек, который помнит, где лежат документы, и тот, кто не спит, когда все спят… Я устала перечислять. А еще я устала играть.

И иногда очень хочется жить без ролей. Без табличек, без «ты сильная», без «я тебя не потяну». Просто быть. Утром пить кофе, не думая, кого надо спасти до обеда. Обнять детей и не смотреть на часы. Сказать «я устала» и не добавить «но я справлюсь».

А пока я играю. Потому что за кулисами стоят те, кому нужна моя роль. И потому что иногда, когда дети засыпают, уткнувшись в плечо, у меня есть пять минут без ролей. Просто я. Уставшая, живая, настоящая. И этого хватает, чтобы выйти на следующий круг.