Правительство ввело пошлину в 100 лари за тонну пшеницы — около $38. Цель благая: поддержать наших фермеров, страдающих от дешёвого импортного зерна. Но дьявол кроется в деталях.
Глава ассоциации производителей пшеницы и муки Леван Силагава задаёт ключевой вопрос: «Введение налога на импорт пшеницы важно для поддержки фермеров, но не получится ли так, что начнётся агрессивный импорт муки?». Это не теоретическое беспокойство. Если облагать пошлиной зерно, но не трогать муку, российские поставщики просто переключатся на готовый продукт. Зачем везти пшеницу, если можно везти муку?
Тогда ситуация станет ещё хуже. Наши мукомольные комбинаты, которые и так еле выживают, столкнутся с наплывом дешёвой импортной муки. Если они остановятся, закупка пшеницы у фермеров тоже окажется под вопросом. Получится замкнутый круг: хотели поддержать производителей зерна, а в итоге убили и мукомолов, и фермеров.
Силагава говорит: чтобы процесс работал, нужно знать объём и качество производимой в стране пшеницы и срок действия пошлины. Только тогда комбинаты поймут, сколько докупать за границей. А правительство, похоже, само не определилось. Пошлину ввели, а точные сроки не обнародовали. Бизнес не может планировать, фермеры не знают, стоит ли сеять больше, мукомолы не понимают, как выстраивать логистику.
Я вижу здесь старую проблему: мы принимаем решения, не просчитав последствий. Хотим поддержать своих — но не думаем, как рынок отреагирует. Хотим закрыть одну дверь — но оставляем открытой другую. Пошлина на пшеницу — это не плохо. Но только если она будет частью комплексной политики: с защитой мукомолов, контролем импорта муки, понятными сроками и прозрачными данными. Иначе получим то, чего боится Силагава: агрессивный импорт муки, остановку комбинатов и крах тех самых фермеров, которых хотели спасти. Цена ошибки в продовольственной безопасности слишком высока.