Река Смородина, она же Земляника. Байдарка. Два весла и два рубля. На берег покидаемый взгляни-ка – Орнамент гобеленов ковыля. Горелые кусты, пустые гнезда. Грачи на аистином колесе. Невидимые маленькие звезды Порхают по нейтральной полосе. Ты знаешь – это души нерожденных, Явились провожать своих отцов. Им вечность вековать в колодцах темных И стать простой водой в конце концов… Но есть сейчас – река, ковыль и ветер. Пустой причал, парнишка в камуфле. Течение чудит, байдарку вертит. Так просто не остаться на земле. Любимые часов не наблюдают, Не ждут конверта с траурной каймой… Крылеют весла. Лодка улетает. Парнишка возвращается домой.
Думаешь – выбираешь героя, а находишь обычного мужика. Прыщики на подбородке, помесь пота и водки, пятно желтка. Гаражи и качалки, караоке, бильярд, коньяк, Чьи-то крашеные мочалки, неумелый узор вранья. Он ворчит, придирается, сковородку скребет ножом, Притворяется, повторяется, холит крашеную бородку, ругает жен. Меж страничек ворованного Ремарка билет в кино. Ной-не ной – мужчина пахнет порохом и войной. Мужчина ходит непролазной тропой без баб-с, Меняет вежливый тенор на прокуренный хриплый бас. Собирает значки и гаечки – нет ничего ценней. Пробирается буреломом и торит тропы по целине. Как мощны его лапищи! Хоть пищи, хоть рыдай – мужчина достанет ключик со дна пруда, Полетит на Марс зайцем, нарисует неподобное на песке, Выберет Анну из Соломоний и Параскев… Ах, Катерина? Что же, прости, не та. …Ноет у Ахиллеса раненая пята. Чешется у Самсона стриженая башка. Вышел Ванюша без фляги и посошка Так далеко – не достанут сестра и мать, Не отправиться следом. Не плакать. Не понимать. Выбрать без выбора. Все на досуге врут. Все оставляют семя И все умрут… Выбрать – как выбирала Рут.
Придворный кот в подвальное окошко сует недоуменное лицо – О, где же кошка? В розовых калошках спешит на встречу с тигром-подлецом? Взята за хвост в боярские палаты, належивает пузо и бока? На крыше мира нюхает закаты, играет сном китайского божка? Плывет в Бангкок, прикинувшись туристкой, успешно депилировав усы, Надев трусы? Бессовестная киска! Коварная оса земной оси! О, где же бабка с рыбкой и монстерой? О, где же китикэт и променад? Вокруг гуляют гопницы и стервы, И жизнь, кота, увы, не мармелад… Осталось влезть на тополь, взять синицу В законный ужин, лучше без хвоста. Забыто все! Истоптана страница! Котовья жизнь бесцельна и пуста! Бродяги пустырей, сарынь на крышу! Иду на вы! Отвечу за базар! …А кошка на скамеечке мурлычет И сонно щурит желтые глаза…
Матушка моя, Яблоня, У плетня на закате дня - Убереги меня! Укрой ветками, Накорми яблоками, Напои дождевой водой. Порадуй - Расскажи, как из Африки Летят зяблики и стрижи, Возвращаются жаворонки, Над оврагом туман лежит, Просятся жить ежи, И кроты роют норы, И скоро Лужи Лягушачьей икрой закипят, Бабы будут купать ребят, Обмывать у буренки вымя. Яблоня, помнишь, как мое имя? Как ты звала меня? Август метал стога, Месяц словно улитыш из тучки казал рога. Было светло от немыслимого пожара. Братца не сберегла И сама до речки не добежала... Бога ради, не трогай, не береди! Прорастает дерево из груди. От беды Улетают на север Ле-бе-ди.
Скачет по лужам солнце – веселый витязь, Думает в Обнинск, а приезжает в Витебск, Будит бобров, рьяных ворон тревожит, Рвет поводки и разрезает вожжи. Ратуше машет, ловит ладонью блики, Делит котов на малых и невеликих, Пробует бублики, булочки и коврижки, Пишет «люблю» на позабытой книжке. Все номера превращаются в позывные. Витьба уносит слезы и сны дневные. Поезд спешит до Крыма дорогой прежней. Девочка из Любавичей смотрит нежно. Всходит над ратушей месяц золоторогий…. Витязь летит по небу своей дорогой.
Когданибудни. Час теленка. Газона мокрая пеленка. Календаря благая весть. Тюльпаны в банках и на вес. Девчонки, мамы и подруги Несут подарки, греют руки В карманах шуб и пиджаков. Мужья играют в дураков. Котята просятся родиться. На пицце сыр, на спице – птица. На сказке Пушкина – смартфон. К утру разрядится и он… Скрипит печально половица. Любви приходится ловиться На дикий пик и глупый мем: Позвольте вам впендюрить, мэм! Сереют стены и газеты, Разруха прячется в клозеты. По тротуару прямо в ад Летит веселый самокат. Мальчишка огибает лужи, Мечтая – он кому-то нужен. Девчонка шлет мальчишку на… Так начинается весна.
*** Все претворяется в любовь – И кофе с запахом ванили И колыхание винила И мельтешение столбов. Ладонный оттиск на окне. Дверной проем чертовски узкий. Зазря разорванная блузка. Шалунья-ящерка в огне. Слова на вырост и на бис, На отлупись и Бога ради Любовь прописана в тетради, Последней из.
Тристан покупает пиво, пинает банку. Как и все нормальные рыцари, он просыпается спозаранку. Надевает доспехи на душу, сверху пиджак и галстук. Стук – колыхается сердце. Стух? Страх… Тристан стар Как и его драконы. Он чувствует – время осыпается неуклонно. Вместо великой битвы – бритва и барбершоп. Первый! Второй! Пошел! Тристан проталкивается в автобус и платит картой Как-то справляется с приступом тошноты. Карты Тристана биты. Он сидит в окружении школоты, Менеджеров, воров и пенсионеров. Жизнь намотала нервы на кулачок и держит – Радуйся дурачок, что никем до сих пор не стал… Изо льда получаются статуи и фонтаны, Поля для хоккея, ловушки для капитана, Самая чистая отмороженная вода. Ее не было! Слышишь! Не было никогда. Не было губ вишневых, кровоточащих, Не было ложа из чабреца в молчаливой чаще… Тихо лежали, кожей меча касались, Думали, что спасались. Выпитое вино Стало лишь поводом Вместе пойти на дно. Фатум. «La maladie». Белокрылая птица над замком твоим летит. Вы выходите? Это конечная. Автобус стартует в парк – Кладбище для не нашедших друг друга пар. Тристан отправляется в офис – отладить плоттер, Заплатить по кредиту, отделить пол-любви от плоти, Положить в холодильник, в камеру изо льда… Телефон надрывается. Слушаю. Буду. Да. Тристан, задыхаясь, бежит сквозь тоску и ярость. Солнце в стальных глазах золотинками расплескалось… Скрежет колесный, битые фары «форда». Город издевательски вырубает все светофоры. Ставит рогатки и противотристановые ежи, Вбивает в пороги осколки сердец, Готовит вилочки и ножи. На, держи! Тристан прорывает заслоны, пиджак срывая. Боевая стойка валета, таро трамвая. Аннушка зря старалась. Любовь – живая. Сквозь грудную клетку надежды копьем прорвалась… Тинтагельская яхта пристала к берегу. Белый парус.
На развалины села кто ж воротится? Огородами брела Богородица. Уводила от войны Ваньку, Сашеньку, И Николка к ним прилез – Ох и страшненькой. И кобыла тяжела, звать Заразою И немые брат с сестрой, сероглазые. Расшвыряло, разнесло землю комьями, Телеграфные столбы стали кольями. И дорогу развезло. Грязь плескается И никто из облаков не спускается…
Так и шли они гуськом, дружно топали, Тополя, поля, мосты Мелитополя И Молочная река, берег кашицей, И палатка ПВР раем кажется. Из оврага вслед глядят Хаим с Ривкою, В дымном мареве луна скачет рыбкою. Режет ветер вертолет, рельсы лязгают. Канареечка поет – тихо, ласково: Выжить-выжить-выжить-вы… Спать под грушею. По камням собрать село, что разрушили, Завести курей, козу, ведра с винами – Только б пули отвело, мины минули.
Дружно топали рядком – табор табором, Подпирали облака алым прапором, День до вечера брели. Или до ночи? Богородица вела жеребеночка, Тыкал рыжий в синий плат морду шалую.
На темной стороне души Ползет подранок в камыши, Сжигают листья, рвут фату. Зовут – не ту. Зовут – не так. Цена пятак… Да хоть десятка за пучок – Сморкайся в тряпку и молчок. Семь драных шкур с одной души На счет баристы запиши И прыгай в катер – речку Ле Не взять ни вброд ни на метле. Перекрести ее в Неву. Смотри, как рядышком плывут Царевич, царь, сапер, связист, Танкист, угрюм и неказист, Старик в обнимку с белым псом, Младенец, чист и невесом… И ты б доплыл. Рука крепка. Забвенье – рай для дурака. При чем тут лю? На что наде? Зима и снег на бороде И синий контур номерка И светлый отблеск маяка – Плыви, душа, в волнах мелькай, Плати за все и привыкай… Жаль, не хватило пятака.
Все вопросы сводятся к «любишь». Л-ишь. Хочешь ли кофе, прогулку по переулку, Булку с маслом, родство по крови? Правда ли, у Джоконды глаза коровьи? Почему не звонил в субботу? Ату! Ату! Ау… В пустоту. Хау ду ю дуешь на молоко? Локон. Таблетка под языком. Кардиографик личных словечек в чате – Где еще повстречать? В парке, на постаменте столетней липы, В поликлинике Инкермана, В полях тумана над волжским берегом. В сереньком скверике, с глупой болонкой на поводке. На катке у кремлевских башен. С тарелкой каши. Даже если не Саша – все равно прошерсти шоссе, Поверни на Россошь, Целину взбей штрихами лыж. В новой жизни не вспомнишь, Лишним ли было «Л-ишь»...
Сердце Бури наконец вышло :) Честный шикарно изданный плод тридцати лет трудов и вымыслов. Лучшие стихи, выстроенные и выверенные, предисловие дорогой Стефания Данилова и полнейшее ощущение счастья. По ходу правильной дорогой иду - еще бы найти работу, которая будет меня зимой кормить, и ура!
Буду праздновать, ага :) Кто хочет подарить заслуженный цветочек - это сюда: +79164448871. Кто предзаказывал - если я вам до завтра не напишу, подштрухните меня, чтобы никто не потерялся. Кто хочет заказать еще - посчитаю, скажу, сколько экзов осталось, и прикину может быть закажу доптираж.
И уррррра! Осталось Баллады Мангазеи выпустить и Созвездие Китов заложить в план :)
Презентовать скорее всего будем с Машей Фроловской на большом концерте в Архео.
