#раскладка

Политическая система современной России проходит фазу глубинной трансформации, которая заметна не сразу. Перераспределение полномочий и функционала между разными элитными группами посылает сигналы о вероятных сценариях скорого будущего, в котором система будет консервироваться, становиться более жесткой и административной (все менее политической). 2026 год начался и проходит под знаменем уселения трех важных ведомств: Министерства обороны; ФСО; ФСБ.

В случае с Минобороны, его роль укореняется в связи с продолжающимся конфликтом, конец которого не ясен никому. Удельный вес военных расходов продолжает расти. Военная тематика начинает затрагивать все больше областей жизни. И если в начале СВО военная тематика была где-то сбоку и не для всех, то сегодня война поглощает все сферы жизни, экономики и общественно-политической активности. Под руководством Андрея Белоусова, Минобороны становится крупнейшим экономическим актором в стране, аккумулирующим наибольшие материально-технические ресурсы. Министерство стало ведомством, которому нельзя отказать: в условиях войны слово Белоусова как министра имеет намного больший вес, нежели чем тех, кто не несет прямой ответственности за результаты в обороне и на фронте. Тот факт, что Андрей Рэмович начал активно продвигать свою концепцию представленности участников СВО в Государственной Думе — сигнал о растущем аппаратном весе ведомства в политической повестке дня.

Роль ФСО также увеличивается по мере усиления военно-политического давления на Россию. Помимо усиления вопросов, связанных с безопасностью первого лица государства, сферы влияния ФСО простираются на кадровую политику и большие финансы. Назначенцы группы ФСО в регионах, госкорпорациях и на федеральном уровне власти, воспринимаются президентом как его личные адъютанты. Или «пехотинцы» (как любит говорить Рамзан Кадыров). Назнчение выдвиженцев данной группы часто проходит параллельно с ранее выстроенными ритуалами: вне кадровых конкурсов и социальных лифтов. Что свидетельствует о высоком доверии президента к данной группе и спросе системы на военнизированных управленцев в кризисный период.

ФСБ становится корпорацией по управлению всеми аспектами жизни. Важным символическим элементом данного тренда станет все более вероятное возвращение памятника Дзержинскому на Лубянку. Федеральная служба безопасности в ее нынешнем виде обладает даже большим могуществом, нежели чем КГБ. КГБ находилось в прямом подчинении Центрального Комитета КПСС, ФСБ же подчиняется только президенту. Сразу после смерти Сталина, решением Политбюро КГБ запрещалось прослушивать и следить за высшим руководством партии (по крайней мере, официально). ФСБ же имеет легитимный доступ ко всему. Еще со времен Берии и вплоть до позднего СССР (Андропов) считалось, что связав свою жизнь с КГБ, партийную (гражданскую) карьеру не сделать. Сегодня же назначенцы ФСБ представлены во всех органах власти и крупных корпорациях, что делает данное ведомство основным стержнем текущей системы.

В случае эскалации конфликта со стороны Запада, данные тенденции будут развиваться и далее, обрастая дополнительными элементами. Мы еще не успели затронуть аспекты, связанные с огосударствлением экономики и постепенной реставрацией модели СССР. Как уверяют информированные собеседники, некоторые элементы Госплана под видом «индикативных показателей» могут быть внедрены уже в обозримом будущем. Зачем играть в капитализм и рынок, если государство становится едва ли не единственным держателем капитала в стране? В этом смысле трансформация политических институтов произошла быстрее экономический. Политическая система уже давно в семидесятых, а экономическая — все еще в поздних девяностых-начале двухтысячных. Не дело.