От него.

Почти шесть недель
Эта комната замерла
В убогой гримасе.
Скульптурой из льда обернувшись,
Она никого не ждет,
Только помнит:
Стакан на столе,
Затухшие свечи,
Паркет.
Подобием слепка
Пыль обернет их собой.

И в тишине пустотелой,
Вязком желе,
Пробираясь
Сквозь мебель, чья функция стлела,
Её превратив в баррикады,
Я раскрываю шторы,
Ладони к стеклу прижав,
Без вентиляции легких
Пытаясь хоть как-то дышать.

В чашечке сахар мешая
Под электрический гул,
Напоминая фургон ритуальных
Услуг...
Почему?
Я хотел получить оправдания,
Хотя бы на минимум слов,
Но видел лишь небо, что крутится
И ослепляет крестом.

Я вспоминал, сворачивался в ком
Под звон колоколов, высокий градус,
Как заливал, пугая пустоту,
И свежий грунт врезался в мою память.
Как был разбит родительским лицом —
Посмертной маской горечи страданий.
Меня тянул земли манящий холод:
Упасть
К тебе
Под ровный стук лопаты.

Тогда,
Спецовка, цвет тоски...
Запомнил
Дежурные слова из сострадания.
Я кивал
Бездумно.
Рукопожатие.
«Исправить» —
Слово, что впечаталось в рассудок.

И как сейчас —
Того же цвета утро.
Фарфор рассыпался
Метафорой конца.
Я вспомнил всё:
Сентиментальный ужас
И едкая вина в моих висках.
Стоит передо мной
Та самая,
Пустая.

Я рвал гортань.
Мне жаль, но что я мог?
Смотря в глаза,
Пытаясь осознать

И по крупицам воссоздать,
Собрать обратно...

Слезы текут.
Хрусталь
Осколками стекла
Блестит в лучах,
И, обнажает скользкий,
Липкий страх...

Твое лицо покрыто слоем лака,
И кажется, что облезает краска,
Сыплется известкой.
Ты умерла,
Я — нет.
И пережить любовь —
Страшней, чем потерять,
Страшнее дальше.

Мне жаль.

Но ты не дрогнула.
Безмолвна. Я дотянулся до тебя,
И холод лиминальный,
Терпкий,
Тебя не воскресил, а вынудил
Вернуться.

Керамикой застывшая печаль,
Покров молчания
И взгляд — как отражения зеркал,

Куда-то вдаль.

За что?

Я ничего не знал.
Ни вынести, ни пережить...
Кошмар.
Ни обрести

Покой.