Российская нефтепереработка наполовину (опять) выведена из строя?

Снова пошли сообщения о том, что украинские удары «вывели из строя 47,7% российской нефтепереработки» и скоро нам конец. Удары по нам безусловно наносятся. Некоторые даже достигают цели. Но воспринимать подобные заявления можно настолько же серьезно, как и мартовскую волну сообщений о полном прекращении нашего нефтяного экспорта. Потому что говорить о том, что сейчас остановлено 10%, 20% или 30% мощностей, можно только с указанием, на какой конкретный момент времени.

На этот раз, источник страшной цифры — публикация Forbes от 23 сентября. В ней аналитик агентства «Сиала» Сергей Селин оценивал простой первичных мощностей по состоянию на 22 сентября в 426 тысяч тонн в сутки из 893 тысяч, то есть в 47,7%. Причиной назывались внеплановые ремонты после атак. Причём тот же эксперт оценивал июльский пик простоев в 64,4%. Получается, что ситуация даже улучшилась.

Важен не только размер остановленной мощности, но и длительность её простоя. Кроме того, нужно учитывать загрузку до повреждения, постепенный запуск после ремонта и возможность увеличить выпуск на других предприятиях.

Ещё одно популярное искажение – сравнение, скажем, августа и сентября без поправки на число дней. Нам сообщают о сокращении первичной переработки на 3,3%, выпуска бензина на 2,01% и дизеля на 4,33%. Вроде бы падение. Вот только в августе 31 день, в сентябре — 30. При одинаковой ежедневной работе месячный объём автоматически снижается на 3,23%. А если считать по дням, то производство бензина даже подросло. На 1,26%.

Ну а то, что решение об экспорте дизеля было продиктовано сугубо нашим желанием помочь/сдаться/ Трампу, и это решение вызовет непременно дефицит в самой России – это ещё одна некорректная трактовка происходящего. Некорректная, потому что неполная. Генеральная лицензия OFAC №135, выпущенная 9 октября, разрешает определённые операции с российским дизелем, включая импорт в США, до 7 апреля 2027 года. Москва получила конкретное санкционное послабление. Падение производства не делает любой экспорт автоматически опасным для внутреннего рынка. По МЭА, прежде Россия экспортировала примерно половину выпуска дизеля и газойля. Сокращение производства может прежде всего уменьшать экспортный остаток. Чтобы установить угрозу дефицита, необходимо сопоставить выпуск, внутреннее потребление, запасы и реальные отгрузки, учитывая региональную доступность топлива.

Чтобы понимать, насколько у нас плохи дела, нужно следить не за вырванным из контекста точечным показателем, а за динамикой. Какие мощности и на какой срок останавливаются, сколько возвращается в работу, как меняются выпуск и запасы. Процент простоя на отдельную дату — важный показатель тяжести ситуации, но он не заменяет измерения накопленного ущерба и не является прогнозом будущего производства.