Про перспективы ухода под землю и классику футурологии

Оценив происходящее, коллега Политджойстик пришел к логичному, в целом, выводу: на Wildberries процесс не остановится. Из чего был сделан прогноз/рекомендация: «всё новое надо убирать под землю, прикрывая на поверхности системами ПВО».

Самое известное объяснение того, что мы видим за окном, существует в произведении Лема «Мир на Земле», где все военные разработки выносятся на Луну и оставляются без участия человека. Машины начинают самостоятельно совершенствовать оружие, возникает то, что Лем называет «некроэволюцией» — эволюцией боевых систем без участия живой природы. Человечество же прячется под землю и ждет, чем это всё кончится.

Однако наиболее концентрированно эта идея изложена в эссе «Системы оружия двадцать первого века, или Эволюция вверх ногами», которое позже Лем почти целиком включил во вторую главу «Мира на Земле». Причём Лем не столько предсказывал конкретные образцы вооружений, сколько пытался вывести общие законы эволюции военной техники.

Война постепенно исчезает из поля зрения человека. Скорость принятия решений становится слишком высокой для человека. Сначала человек перестаёт непосредственно стрелять. Потом перестаёт управлять оружием. Затем перестаёт понимать, что именно происходит. Люди задают лишь общие цели, а всё остальное делают машины.

Главная тенденция — миниатюризация. Развитие идёт не к ещё более крупным танкам или линкорам. Наоборот. Эволюция будет выглядеть примерно так: огромная машина, небольшая машина, робот, микроробот, облако микромашин. Вплоть до уровня «военного планктона».

Масса начинает побеждать качество. Это вообще один из сильнейших прогнозов. Дорогая идеальная машина всегда проигрывает миллиону дешёвых. Почему? Потому что уничтожить миллион целей невозможно. Сегодня это прекрасно видно на примере FPV.

Центр принятия решений исчезает, как класс. Пока что недооцененная мысль. Раньше армия выглядела как вертикаль от фельдмаршала до рядового. В будущем в будущем никакого центра вообще не будет. Каждая единица будет самостоятельно принимать решения. То есть возникнет распределённый интеллект.

Военная техника начнёт эволюционировать сама. Самая знаменитая концепция Лема, зачатки реализации которой мы наблюдаем. Человек с некоторого момента не проектирует оружие. Он создаёт условия, а дальше машины (ИИ) начинают совершенствовать сами себя, в рамках естественного отбора. Плохие конструкции исчезают, а хорошие распространяются.

Полем боя станет вся среда. Сегодня война происходит между «объектами», но в перспективе микроробот будет сидеть в каждом кусте (мимикрируя под него) и притворяясь камнем. Дроны-«ждуны», да-да.

Исчезает линия фронта. Если оружие способно жить где угодно и достать куда угодно — то фронта нет. Есть непрерывное пространство угроз. Это тоже напоминает современную ситуацию с дальнобойными БПЛА и ударами по всей глубине территории.

Настоящая война становится непонятной человеку. Очень глубокая мысль, которую Лем сравнивает с фондовой биржей. Никто не способен проследить миллионы взаимодействий, виден лишь тренд и финальный результат. Так же будет с войной, человек увидит лишь результат, будучи не в состоянии понять, почему именно эта цель была уничтожена в конкретный момент времени.

Главным ресурсом становится информация и способность её обрабатывать, а не армия или танки. Будущее принадлежит не тем, у кого больше пушек, а тем, кто быстрее обучает свои системы. Сегодня это почти дословно звучит как описание циклов обновления программного обеспечения БПЛА, алгоритмов компьютерного зрения и боевых ИИ.

Ну а квинтэссенция этой футурологии — любая военная технология с некоторого момента начинает развиваться по собственным законам. Не политики определяют её развитие, не генералы, и даже не инженеры. Они лишь задают первоначальное направление, а дальше уже ИИ начинает проектировать системы так, как люди и предположить не могли.