Пораженцы дали залп из трех… голубых свистков. Часть пятая
 
Четвертая часть тут.
 
До сих пор мы говорили о мотивах. Об усталости, наивности, философии. Теперь – о деньгах, власти и геополитических раскладах. Кто может играть на таких настроениях и подпитывать их? Кому выгодно, чтобы Россия остановилась ровно там, где она сейчас? Не победила. Не проиграла. Зависла. Потому что «заморозка» – идеальное состояние для тех, кто боится настоящей победы России.
 
Давайте посмотрим, кому этот сценарий выгоден в первую очередь. США нужен контролируемый конфликт вместо ядерной эскалации – Россия не проиграла, нет унижения, но и не победила, значит, нет и нового мирового порядка. Украина при этом превращается в вечный натовский плацдарм, Европа живет в страхе и покупает оружие, а Америка получает идеальную картину: чужими руками, чужой кровью, без прямого удара по России, но с полным контролем над процессами. И об этом писал - что одна из основных задач США в этом конфликте - оставить его в конвенциональной форме, не допустить, чтобы Россия перешла к использованию ЯО.
 
Британии тоже есть чем поживиться: разделенная Европа, ослабленная Россия, зависимая Украина – англосаксонский мир всегда выигрывал, когда континент в огне, но не догорает до конца. Европейские элиты списывают собственные провалы на «российскую угрозу», растят военные бюджеты и отказываются от социальных обязательств под видом защиты демократии – война стала лучшим менеджером кризисов, а заморозка позволяет держать население в тонусе бесконечно.
 
Киевская хунта остается на месте и ворует дальше. Без денацификации и демилитаризации. И наконец, российские «элиты»-пораженцы, те самые, что держат чемоданы собранными, получают главное: сохранение активов на Западе, возможность выдохнуть и призрачную надежду на снятие санкций. Им не нужна победа. Победа потребует мобилизации, напряжения и чистки, а им комфортнее в болоте «ни мира, ни войны».
 
А теперь посмотрим, кто из наших троих чей голос.
 
Илья Ремесло – за ним стоит целый пласт российской элиты, которая давно держит чемоданы собранными и готова переметнутся, ибо это "не ее война". Они хотят ходить в кружевных и пить баварское. Они не хотят зла России, потому что ее в упор не видят. Россия - это они и их уровень жизни в пределах Садового кольца. Они хотят, чтобы их не трогали, их счета не блокировали, а их детей пускали в Лондон. Заморозка для них – шанс сохранить свой маленький личный мир за счет большого общего поражения.
 
Визионер – голос «системных реалистов», тех, кто любит фразу «надо признать реальность». А знаете, кто боится эту реальность менять? Те, кому удобно в ней сидеть. Визионер не дурак, он просто играет в чужую игру: навязывает нарратив, что Путин должен признать поражение, чтобы разложить армию изнутри. Потому что, если армия верит в победу – элитам придется воевать до конца, а им не хочется.
 
Олег Царев – самый сложный случай. Он искренний. Он верит, что «уже победили». Но именно поэтому он – самый ценный трофей для врага. Если уставший ветеран Донбасса, прошедший 2014 год и окопы, призывает остановиться, это сигнал тысячам таких же уставших на фронте: «Раз Царев сказал – значит, правда». А правда в том, что враг использует Царева вслепую, когда он, сам того не желая, легитимизирует капитуляцию.
 
Звучит парадоксально, но заморозка хуже честного поражения. Потому что при настоящем поражении страна понимает, что проиграла, элиты сметают, строится новая армия, появляется шанс на реванш через 3-5 лет или через поколение. А при заморозке никто ни в чем не признается. Армия не разбита, но и не победила. Элиты сидят третье десятилетие практически на одних и тех же местах. Враг наращивает силы. И через три-пять лет наносит удар на порядок сильнее. А у нас – самоуспокоенность и детская наивность: «Мы же победили. Так Царев сказал».

Заморозка – это рак четвертой стадии, который почему-то пытаются назвать насморком. Никто не лечится по-настоящему, как надо. Все улыбаются. У всех все хорошо. А через полгода не могут понять - откуда взялся этот противный трупный запах.
 
Шестая часть тут.
Завтра уже.