В последние дни мы посмотрели несколько фильмов, и в процессе я вдруг сформулировал для себя, пожалуй, один из главных критериев, по которым оцениваю произведения искусства. В первую очередь это касается кино и литературы, хотя, думаю, применимо и к музыке, и к живописи.
Я называю этот критерий внутренней правдой. Возможно, в искусствоведении или эстетике для этого существует другой, более точный термин, но мне нравится именно этот.
Что я имею в виду?
Это состояние, когда ты смотришь фильм или читаешь книгу и веришь всему, что происходит внутри произведения. Не в смысле «веришь, что такое возможно в реальной жизни», а в смысле — не возникает ни одного момента, когда ты спотыкаешься о происходящее. Когда поступок героя, реплика, поворот сюжета или какая-то деталь вдруг заставляют тебя подумать: нет, здесь что-то не так.
И это совершенно не зависит от жанра, - то есть не важно, это гиперреализм или самая дикая фантастика.
Можно придумать самый фантастический мир, населить его несуществующими существами, нарушить все известные законы физики — и при этом сохранить внутреннюю правду. Если внутри этого мира всё существует в соответствии с его собственной логикой, если герои действуют в соответствии с контекстом, с внутренним миром героя и с тем, что с ними происходит, ты веришь этому миру целиком.
И наоборот: можно снять чистейший реализм — никаких драконов, космических кораблей и путешествий во времени, обычные люди, обычная жизнь, — и при этом постоянно испытывать ощущение: я этому не верю.
За последние три дня мы посмотрели три фильма, но для примера возьму два: «Сядь за руль моей машины» (Drive My Car) Рюсукэ Хамагути, снятый по рассказу Харуки Мураками, и «Отец, мать, сестра, брат» Джима Джармуша.
Drive My Car замечательно снят. Прекрасная операторская работа, отличные актёры, всё очень ладно скроено, за развитием сюжета интересно следить. Но время от времени я ловил себя на ощущении надуманности происходящего. В каких-то поступках героев, монологах, диалогах, триггерах, двигающих сюжет, возникало вот это самое чувство: несоответствие внутренней правде.
И это при том, что перед нами абсолютно реалистическая история.
С Джармушем все ровно наоборот.
«Отец, мать, сестра, брат» — очень простой фильм, состоящий из трёх новелл. В нём, по большому счёту, нет ничего такого, что должно специально удерживать зрителя у экрана. Но за два с лишним часа я ни разу не выпал из фильма.
Ни одна реплика, ни один поступок, ни одна интонация не вызвали у меня ощущения, что здесь что-то не сходится. Всё — сюжет, диалоги, актёрская игра, поведение героев — существует внутри одной и той же внутренней правды и ни разу не нарушают эту тонкую грань.
И вот я понял: внутренняя правда для меня гораздо важнее увлекательного сюжета, новаторства, попыток сделать "глубину", философию, авангард, суперсъемок, актерской игры и пр.
Drive My Car я в значительной степени смотрел как будто снаружи: следил за историей, за её развитием, мне было интересно, что произойдёт дальше, и только. У Джармуша я всё время находился внутри фильма. Я не наблюдал за ним — я в нём жил.
И, возможно, здесь же кроется причина моих сложных отношений с Харуки Мураками.
Я читал несколько его книг, и каждый раз испытывал примерно одно и то же ощущение. Мураками умеет строить сюжет. Он прекрасно знает, как удерживать внимание, как расставлять триггеры, как заставлять читателя переворачивать страницу за страницей. Это очень тонкая и профессиональная работа.
Но в его книгах для меня слишком много лакун во внутренней правде. Я вижу, как мастерски устроена конструкция, — но не верю тому, что происходит внутри неё. В общем, его книги не написаны, а сконструированы.
Возможно, поэтому и с Drive My Car у меня возникло похожее ощущение.
А Джармуш в этом для меня идеален; именно его фильм для меня - произведение искусства.