— Не извергаеши ты без воли моея, ничтоже твориши без повеления моего, уразумел ли еси?
Александръ, едва не рыдая отъ отчаянія и покорства, токмо кивати можаше, тѣло же его дугою изгибашеся.
— Хощеши ли касатися? — глаголаше Наполеонъ, и языкъ его паки дѣло свое творяше, дабы Александръ возопилъ, — Тогда ласкай сосцы своя, — безъ страсти рече, — Сжимай ихъ, зрю, како твориши сіе.