Третий из моих старших, из тех, кого я не смел называть учителями, но у которых учился — и без которых не понимаю, как продолжать существовать.

Первым был Евгений Ильич Ухналев, очень близкий, много-много лет мне посчастливилось находиться рядом с ним, слушать его, запоминать, спорить с ним, не соглашаться, восхищаться им — его силой, его уверенностью, его верой. Помню, как подкосились ноги, когда узнал, что его больше нет, как слезы полились, и скучаю по нему до сих пор, уже скоро десять лет.

Потом ушел Алексей Петрович Цветков — человек, с которым мы общались непростительно мало, и это стало понятно только после того, как его не стало. А я до сих пор слышу его смех, или его язвительные и точные замечания, мне страшно не хватает его мнения по многим вопросам, мне очень хочется его о многом спросить. Не передать, как хочется выпить с ним неизменной водки, не передать.

По Льву Семёновичу Рубинштейну я, так получилось, отплакал позавчера — сидел и рыдал, сжимая в руках телефон. А сегодня просто тупо смотрел в пустоту, потому что поверить, что его больше нет, невозможно, и вряд ли получится в ближайшее какое-то время. Слишком много общих воспоминаний — смешных в основном, вспоминаю и улыбаюсь, и комок в горле.

Сейчас только понял, что всех троих называл по имени отчеству. И — как же я их любил. Вернее сказать — люблю. Ведь человек не прекращается.

Очень скучно стало теперь, нестерпимо скучно без них.