Сигил Наамы
После того как я воззвал к Тувал-Каину за духовной бронёй и изготовил фетиш, чтобы подпитывать и укреплять её, я почувствовал себя лучше. Я накопил энергию, которую можно было использовать для новых физических тренировок, и при первой же возможности так и делал. Марвин, храмовый клирик, заходил по выходным, и после завершения духовной работы я тащил его во двор отрабатывать базовые упражнения с палкой и клинком, зная, что и ему это пойдёт на пользу. И всё же эта работа с Азазелем была до отказа наполнена ритмом «давай-давай-давай!»
Однажды вечером, после ухода Марвина в воскресенье, я сидел в Храме и медитировал. Едва я погрузился в лёгкий транс, как почувствовал, что Азазель материализовался у меня за спиной, в то время как я случайно смотрел в большой ониксовый шар. Его энергетическая подпись неоспорима. Ирония в отношении боя заключается в том, что он вовсе не о сражении. Победитель — не лучший боец, как люди наивно полагают. Он просто лучше умеет соотноситься. Он понимает, что бой — это процесс общения, и лучший слушатель всегда побеждает. Он обуздывает свои эмпатию и сострадание, чтобы покалечить врага, который в действительности является внешним отражением его самого, которое должно быть принесено в жертву. Он делает это, прислушиваясь не к собственным страхам и тревогам, а открываясь тому факту, что он и его противник — одно и то же. Он знает, что либо его враг, либо он сам подобны омертвевшей клетке кожи на Теле Дракона, которую необходимо сбросить, чтобы освободить путь для эволюции. Тот, кто общается более эффективно через науку движения тела и более эффективно отвечает на движения своего противника согласно принципам экономии движений, всегда победит. Он всегда победит не потому, что одерживает верх, а потому, что понимает: именно он приносит в жертву ту часть себя, которая больше не служит его становлению или эволюции человека. Я расхохотался вслух, осознав, что он, должно быть, наблюдал за всем уроком. Мне стало интересно, позабавило ли его это. «Это были мои слова», — подумал я про себя, но он, как обычно, вставил свои пять копеек. Нет, Драконис, это были мои слова, проходившие сквозь тебя. Не позволяй гордыне внушить тебе, будто ты настолько мудр. Такова наша связь. Честно говоря, я немного разозлился и на мгновение замолчал. Он начал смеяться почти жутким, истерическим смехом. Ты, вобравший в себя всю мудрость, которую собираешь в этом процессе, всё ещё не понимаешь, не так ли? Мои слова — это твои слова. Твои слова — это мои слова. Демоны — это Ангелы, и Демоны — это люди. Мужчины — это женщины, и ты един с деньгами, которые тратишь или вкладываешь. Тот камень, лежащий на обочине дороги, столь же мудр, как и я, ибо он — это я, а я — это ты! Всё — это Чешуя на Драконе, оживлённая его Могучим Дыханием! Ты должен
© Азазель. Украденный огонь богов