Азазель: Ты сам, Архэлус. Каждый, кто приходит к силе, сам решает, как далеко готов зайти. И наступит час расплаты, когда никто не сможет пренебречь стоящим перед ним выбором. Одни изберут увянуть, как листья, что опадают с деревьев в эту пору на вашей Земле. И те листья растворяются, обращаясь в ничто, отдавая жизнь более сильной жизни, что растет сейчас на их месте.
Эрик: Значит, это великое оружие, Азазель… это оружие — мы сами?
Азазель: Ты всегда был оружием.
Жаровня, в которой лежал один раскаленный уголь, присыпанный несколькими крупинками ладана копал, — за десять с лишним лет использования этот ладан неизменно превращался в жидкость, — в тот миг, подчеркивая самую вескую реплику демона, внезапно вспыхнула пламенем. Смола была той же марки и из той же партии, что я использовал в десятках вызываний. Угли были те же. Жаровня была та же. Я обошел алтарь к треугольнику и заглянул в кадильницу: ладан расплавился, как всегда, угли оставались раскаленно-красными, покрытые белым пеплом, и я не заметил никаких посторонних примесей, которые могли бы воспламениться. Ни одна физическая причина не изменилась — ничего такого, что могло бы вызвать огонь без причины, из ниоткуда, ничего не сжигая.
Позже в тот же день, просматривая запись этого ритуала, я обнаружил: именно в этот миг мое записывающее устройство, к которому был подключен петличный микрофон, начало издавать помехи из собственных цепей — треск и шипение такой силы, что они заглушили почти весь оставшийся звук. Восстановить остальное мне удалось лишь с помощью записи со встроенных микрофонов камеры. С тех пор я использовал тот же диктофон в нескольких видео, и проблема не повторилась.
Эрик: О, Азазель. Никогда прежде мой ладан не загорался. А здесь, во время этого вызывания, он вспыхнул трижды. Трижды ты сжег мои подношения. Трижды ты взял то, что принадлежит тебе.
Я задул пламя в чаше, и густой столб дыма непрерывными струями взмыл в воздух. Вернувшись к алтарю, я снова вгляделся в ладанный дым. Когда мое зрение пробудилось вновь, я увидел, как из дыма проступило лицо Азазеля — не скрытое за пеленой ладана, а выступающее прямо из него. И в тот же миг жаровня с ладаном снова вспыхнула пламенем.
© Азазель. Украденный огонь богов