© Азазель. Украденный огонь богов Post #601
282
Моим намерением было полностью отдаться во власть Ант'Харрату, чтобы открыть те обряды, которые Азазел велел мне отыскать: Обряд Преображения, Обряд Доминации и Обряд Отрешения. На моей левой ладони, лежавшей плашмя, покоилась большая медная поющая чаша, а обёрнутый кожей молоточек лежал на пальцах правой руки, словно огромный карандаш. «С этого момента и до конца ритуала мои слова больше не мои», — объявил я, скорее самому себе, чем жужжащим камерам. Мое тело больше не мое. Мой разум больше не мой. Я больше не мой. Все, что я есть, все, что у меня есть, я оставляю, чтобы полностью погрузиться в это Черное Пламя. Азазел дарует силу заклинаний, вызываний, от которых земля содрогается, а небо стонет. Он даровал ИАО, чтобы вызвать форму к проявлению из непроявленной бесформенности. ИАО — это форма и создатель формы. ОАИ — это бесформенное, изначальное. Он также дает тайную формулу ОИА, которая покоряет форму и преображает бесформенность. Подробнее об этом будет рассказано в последующей части настоящего текста. Я пропел звук ИАО, медленно и сосредоточившись на силе каждого звука, подчиняя незримый мир своему зову. «Приди, Азазел, и приведи ко мне сильнейших своих», — пел я, пока прохладный воздух не наполнился звуком, и мой голос слился с вибрирующим гулом поющей чаши, по краю которой скользил молоточек. «Приди, Азазел, и передай мне Ант'Харрату. Ант'Харрату, Ант'Харрату». Мой голос перешел в шепот, когда я повторял его имя, с каждым разом все тише: «Ант'Харрату, Ант'Харрату, Ант'Харрату, Ант'Харрату, Ант'Харрату, Ант'Харрату, Ант'Харрату». Темный Дух Ант'Харрату был здесь, без сомнения. Он парил всего в паре футов от меня, его эфирная, облаченная в robes фигура словно плыла на сквозняке, вечно проносящемся над земной корой, зависнув над ветвями, разложенными кругом вокруг меня. Всем своим существом я отпустил себя и пригласил его войти, предложив себя ему как средство передвижения, чтобы оседлать, взять и использовать для работы в этом мире. Ант'Харрату не вошел в меня, и, снова и снова приглашая его, полностью открываясь, я понял, что правда в том, что он не может мной завладеть. «Там стоит замок, поставленный этими Хранителями Врат», — открыл он. Я смог увидеть своим внутренним зрением то, что его слова не могли объяснить. Это был не обязательно замок, но договор, связывающий договор, соглашение. Не закон, которому нужно следовать, но взаимопонимание между духами. Меня удовлетворило это определение, хотя я не мог отделаться от мысли, что он употребил слово «замок», а он тщательно подбирает слова.