Я вглядывался в знак Азазеля, который является сигилом Сатурна, который есть равновесие плоти и души, проявленного и непроявленного, тьмы и угнетающего света. Я повторял снова и снова:
Азазель. Азазель. Иц Ра’Ча Азазель. Иц Ра’Ча Азазель. Иц Ра’Ча Азазель. Иц Ра’Ча Азазель. Иц Ра’Ча Азазель. Иц Ра’Ча Азазель. Иц Ра’Ча Азазель. Азазель. Азазель. Его сигил ожил, линии чернил исчезли с бумаги и вновь появились, уже не связанные с волокнами, но парящие в воздухе, зависшие над квадратным листом и в то же время проникающие в него. Я поднёс пламя к тяжёлому медному потиру и воспламенил находящийся внутри крепкий спирт, послав в воздух первоначальную вспышку огня, которая затем стабилизировалась. Я вглядывался в пламя, чтобы вглядеться в саму комнату, в которой стоял, чтобы увидеть то, что было там незримым. «Я смутно вижу его в пламени», — прошептал я, сдерживая свой восторг, чтобы не выйти из транса. Азазель! О, он предстаёт как сатир. Он предстаёт как сатир, каким всегда являлся мне. Чёрный. Яростный — яростью, что погребена во тьме. Алаш тад аль’аш тал ашту! Я громко призывал его имя, но, призвав его в третий раз, я понял, что тороплю процесс. Мне нужно было замедлиться, заново сосредоточить своё намерение и внимание, создать в Храме облако трансцендентной энергии, и тогда я смогу уплотнить Азазеля в физическую форму.
© Азазель. Украденный огонь богов