Всего можно выделить три вида подобной «вынужденной миграции»: межфраншизную, внутрифраншизную и межмедийную.

Межфраншизную я уже описал – перескок от одного CGDCT-ияси-кея к другому, максимально похожему на предыдущий. Наиболее стандартный сценарий нанминства. Критикуется как со стороны хардкорных фанатов («ваша любовь не хонмоно»), так и со стороны хейтеров самого явления («ваша любовь не дайдзёбу»). Случалось, конечно, что фанаты «Ханаяматы» (2014) не принимали в свой «лагерь» беженцев от «Готиусы», но все это по больше части было «интернет-войнами» на потеху пользователей, нежели какими-то реальными конфликтами. И то же самое касается «шока», испытываемого нанминами «Готиусы» при попытке переселиться к «ЮЮЮ» в 2014-м или к «Школьной жизни!» в 2015-м.

Внутрифраншизная миграция строится на двух принципах: первый – зачем отпускать потенциального зрителя, позволяя ему сбежать в другой сериал с милыми девочками; второй – почему бы не предоставить бедному-несчастному свой собственный «лагерь» рядом с основным сериалом, в котором, хоть и на фоне, но все-таки будут иногда гулять его драгоценные вайфу. И примеры подобного «фансервиса», именуемого в японской интернет-среде «помощью беженцам» (難民救済, нанмин кюусай), вы могли встретить в таких сериалах как «Саки: сторона А» (2012), «Futari wa Milky Holmes» (2013) или третий сезон «ЮЮЮ». Примечательно, что подобная форма бранчевания франшизы может происходить и в произведениях, никак изначально с «милыми девочками» не связанных, как, например, случилось со спин-оффом «Соул Итера» (2008) под названием «Soul Eater NOT!» (2014).

И забавнее всего, при наблюдении за феноменом отаку-нанминов, приходить к осознанию, что «беженство» это началось с катастрофы 2011-го и точно также начало подходить к концу после катастрофы 2020-го – ведь массовое бегство любителей «милых девочек, делающих милые вещи», в сторону витуберов, произошло именно после ковида, из-за чего, вероятнее всего, и начала немного снижаться популярность CGDCT-тайтлов в период эпохи Рэйва. И этот пример с витуберами, к слову, и есть «миграция» межмедийная.