Когда я работал на кафедре нейробиологии в Университете Дьюка, наш заведующий начал рассылать всем письма о толерантности, разнообразии и инклюзивности. Он казался очень увлеченным этой темой, хотя, возможно, просто получил директиву сверху.

Я читал эти письма, и выглядели они, мягко говоря, не слишком продуманно. Например, он написал, что все меньшинства в университете страдают, кроме азиатов. Звучало это так, будто азиатов у нас уже более чем достаточно и их лимит исчерпан. По-моему, это было совсем не политкорректно.

Я вырос в Советском Союзе, поэтому всегда был очень чувствителен к любым отклонениям от политкорректности, особенно в национальном вопросе: все национальности равны, а главное — принадлежность к рабочему классу. Я не хотел его троллить, но все же написал ему о политкорректности и упомянул свое советское прошлое, из-за которого я с большим скепсисом отношусь к любому социальному инжинирингу.

Никакой интересной дискуссии из этого не вышло. Он, вероятно, решил, что я республиканец или что-то в этом роде.

Стоит ли говорить, что вся эта «необходимость разнообразия» вылилась лишь в скучные семинары, на которые людям приходилось ходить. Заведующий (белый мужчина) не ушел в отставку, чтобы уступить свое место представителю меньшинств, да и с остальными белыми мужчинами на кафедре тоже ничего не случилось.

Вот и думайте.