Русская педология развивалась в начале двадцатого века как попытка изучить ребенка со всех сторон сразу, объединив знания о теле, уме и окружении. Пик ее расцвета пришелся на двадцатые годы, когда советская власть искала способы быстро сформировать идеального человека новой эпохи.

Среди исследователей выделялись три ключевые фигуры, каждая из которых внесла особый вклад в педологию. Лев Выготский прославился идеей зоны ближайшего развития — он показал, что развитие ребенка нужно оценивать не только по тому, что он умеет делать самостоятельно, но и по тому, чему он способен научиться с помощью взрослого. Павел Блонский стал фактически главным организатором и теоретиком советской педологии, предложив делить детство на этапы по физиологическим признакам, например по росту и смене зубов, а также разработал концепцию трудовой школы, где учеба строилась вокруг практического труда. Владимир Бехтерев основал первый в мире Педологический институт и знаменит тем, что подходил к ребенку через рефлексологию, пытаясь объективно измерить все реакции и поведение младенцев с самых первых дней жизни.

Эти ученые пытались подстроить обучение под особенности каждого школьника, но на практике массовые проверки часто выглядели весьма экзотично. В школах детей бесконечно измеряли и тестировали. Исследователи штангенциркулями и специальными циркулями мерили форму черепа, ширину лба, объем грудной клетки и силу сжатия кисти, рассчитывая найти прямую связь между строением тела и уровнем интеллекта.

Психологические и социальные тесты тоже вызывали много вопросов. Детям задавали вопросы с двойным дном, чтобы проверить их мораль и правильность мышления, например, что хуже — украсть хлеб или умереть с голоду. Им давали странные задания на скорость реакции, вроде требования мгновенно назвать пять предметов красного цвета на одну букву или просили за две минуты объяснить, как алкоголь вредит рабочему классу. Из-за культурной разницы между городом и деревней крестьянские дети часто терялись на вопросах про паровозы, фабрики или электричество. В результате из-за нелепых вопросов нормальных и сообразительных детей массово записывали в задержку развития и отправляли в спецшколы.

К середине тридцатых годов власти решили, что подобные эксперименты только вредят обучению. В тридцать шестом году педологию объявили вредной лженаукой и окончательно запретили. Книги изъяли из обращения, институты закрыли, а ученым пришлось переключиться на классическое обучение и психологию.