Из рубрики «Ученые от мира того»

В эпоху развития искусственного интеллекта исследователям не приходит в голову рассуждать о какой-либо принципиальной невычислимости ментальных процессов. Тем не менее, Роджер Пенроуз задолго до бума нейросетей зашел на территорию нейронаук и первым делом проигнорировал все знания о мозге.

Взамен он выдвинул идею о том, что мышление принципиально невычислимо. Подобный отказ искать сознание и разум в общеизвестных механизмах мозга проистекает из вольной интерпретации теоремы Геделя о неполноте.

Если бы мозг был биокомпьютером, он оставался бы замкнутым в рамках алгоритмов. Но разум умнее и загадочнее. Из этих мутных рассуждений Пенроуз делает вывод о том, что классическая нейробиология неспособна объяснить понимание (будто оно есть у человека), озарение (ту же песню поет и Черниговская) и свободу воли (здесь уже христианские мотивы о чем-то не вполне понятном).

Пенроуз заявляет: «Сознательное мышление должно содержать в себе некий неалгоритмический элемент, поскольку наше понимание истины выходит за рамки любых формальных систем».

Для обоснования этого бреда Пенроуз использует невычислимость в виде коллапса волновой функции.

Что касается расширительных толкований теоремы Геделя, то они были отвергнуты Тьюрингом и другими задолго до Пенроуза. Теорема относится лишь к формальным системам арифметики. Человеческий разум не является такой системой: он ошибается, оперирует противоречивой информацией, обучается на ходу и перестраивает свои эвристики, что полностью укладывается в рамки вычислительных процессов.

Мышление не обладает никакими мистическими, трансцендентными свойствами, а «невычислимые» интуитивные озарения просто не существуют. Нет ни одного доказательства того, что мозг совершает какие-либо операции, не вписывающиеся в традиционные концепции о взаимодействии нейронов. Все те свойства ума, которые Пенроуз считает невычислимой магией, успешно воспроизводятся алгоритмами глубокого обучения.

Тем не менее, в поисках биологического фундамента для своих идей Пенроуз объединился с другим фриком — анестезиологом Стюартом Хамероффом. Их совместная концепция, известная как теория оркестрованной объективной редукции, связывает возникновение сознания с процессами квантовой гравитации, происходящими внутри белковых структур клеток мозга. В качестве объекта для надругательств Пенроуз и Хамерофф выбрали микротрубочки. По их мнению, эти микроскопические структуры способны поддерживать когерентные квантовые состояния, то есть находиться в суперпозиции нескольких состояний одновременно.

Пенроуз готов наделить квантовыми свойствами простейшие организмы: «Инфузория-туфелька способна плавать, находить пищу, спасаться от опасностей и вообще вести себя так, будто у нее есть какие-то зачатки сознания, используя именно свои микротрубочки».

Реальная функция микротрубочек совершенно прозаична. Они выполняют роль внутриклеточного каркаса и транспортных магистралей. В нейронах, с длинными аксонами и разветвленными дендритами, этот цитоскелет важен для аксонального транспорта: по нему перемещаются органеллы, нейромедиаторы и синаптические белки от тела клетки к синапсам и обратно. Стабильность микротрубочек поддерживает структурную целостность нейрона, что необходимо для нормального прохождения электрических сигналов, но сами по себе они не генерируют потенциалы действия и не участвуют в синаптической передаче напрямую.

В реальности микротрубочкам не приходит в голову совершать выбор между альтернативными квантовыми состояниями, когда их масса достигает определенного критического порога под воздействием гравитации. А ведь этот момент коллапса волновой функции, по утверждению Пенроуза и Хамероффа, порождает акт сознательного опыта.

Остается только догадываться почему в академическом сообществе весь этот бред не отвергается с порога, а лишь мягко критикуется. Основное возражение заключается в том, что внутренняя среда клетки является слишком теплой для поддержания квантовых эффектов.

#ученыеотмиратого #пенроуз #penrose