атомарный флекс

Пока фестиваль не ушёл слишком далеко, хочу успеть рассказать обо всём, что было на открытии в Музее Стрит-Арта. Ещё одним поинтом, который я придумал и вместе с друзьями реализовал, поинтом, которым я горжусь — стал перформанс «Пресс-конференция». Как я уже писал, это такое единовременное событие с потенциалом быть и спектаклем и реальной пресс-конференцией. Исследователей и журналистов почти не было (или вообще не было, не успел отследить), что вообще пох, так как мы сами исследователи, вот и сделали всё сами, а остальные смотрели это как спектакль. А отсутсвие «настоящих» только создавало объём драматургии для зрителей. Уверен, что такую форму нужно повторять в других контекстах, необязательно про Перфотачку — это универсальный ход.

В общем, в центральном отсеке котельной, самом большом, мы поставили зрительный зал, напротив него Перфотачку, и по бокам от неё два квадратных стола с микрофонами. Вышли Ваня Демидкин и Маша Слоева, представились другом и подругой Перфотачки, на органичных щах запустили открытие, пресс-конференцию, сказали, что вопросы можно задавать тачке, и организаторам, которые расположились за столами. Никого за столами не было, все организаторы сидели в зале. Я начал первым. Представился человеком из журнала Театр, задал вопрос Перфотачке, кажется, про то, первый ли это фестиваль именно для неё. Паша Дорохов, сидя в машине, отвечал Перфотачкой, сигналил, включал поворотники, фары, омывайку и так далее. Затем мы за 40 минут прошлись по многим вопросам от «лица многих изданий».

Это были очень разные вопросы. Политические, экологические, театральные. Перфотачка ответила как относится к проблеме стриющихся шипов на зимней резине, волнуется ли она в преддверии фестиваля. Мы ответили как мы относимся к цензуре, рассказав о собственных поисках политического. Про то, в чём смысл фестиваля, как отбирались работы, почему так, как распределяется ресурс внимания и прочее и прочее. На самом деле не хотелось останавливаться, перформанс шёл очень плотно, вскрывая многое. Но нужно было идти вперёд по хронометражу. Мы закончили в какой-то момент чисто из-за тайминга.

Забавно, перформанс стал следствием реальных положений. Ведь мы действиетльно сами можем сделать что угодно, собрать аудиторию, сами объяснить, и действительно абсолютно все театральные СМИ игнорят происходящее (хотя мы рассылали пресс-релиз всем и массированно постим по десяткам личных лент); и даже больше, некоторые тактически иронизируют над Фестивалем Перфотачки, и тут на лицо страх, или годыня, или зависть, разрешающиеся зажимом мозга. Знали бы все, кто думает, что это соревнование, насколько нам неинтересно, что они думают. Нам интересны удовольствие и работа.

Тоже с открытия Фестиваля Перфотачки видосик нашего с Пашей Дороховым спектакля «Прощальный по Остину». Я снял его полностью на айфон. Разбил на несколько частей; не знал, как поведёт себя камера, если полчаса снимать. Он относительно короткий.

Как всё было. Паша подал заявку (организаторы тоже писали заявки), и я её сразу взял себе. Во-первых, в этот момент уже шёл какой-то процесс по открытию, и было ясно, что перформативное прощание Паши с машиной станет отличным входом фестиваль. Во-вторых, меня сразу снёс один момент, который Паша описал, в спектакле он остался, в конце, это момент с шампанским. Там сразу весь потенциал вскрылся.

А потом я уезжал в Тюмень на лабораторию, Паша внахлест уезжал на отдых с семьей, в общем, оставили мы с ним всё на последний момент (типа разберёмся ну что мы не разберёмся). Так и вышло. Только четвёртого сентября мы приехали в Музей и там сделали первую репетицию. Потом ещё одну 6 сентября за полчаса до начала открытия. Второе, скорее, было не репетицией, а устным повторением фабулы. Вся жизнь до этого была репетицией спектакля, и жизнь Паши с тачкой, и наша совместная жизнь в делании штук. В итоге Паша сыграл идеальные полчаса. Это был театр.

Сегодня ехали с Ваней на Перфотачке после третьего дня фестиваля, шутили, что нам бы в Москву свозить тачку и некий кейс проектов с ней. Так вот этот Пашин спектакль точно можно повторять. Как и многое. На самом деле открытие можно реэнактментом в Музее сделать тоже.

На открытии Фестиваля Перфотачки среди прочих поинтов программы была инсталляция Глеба Блоковича и Анастасии Соболевой (Кружок *#); работа называется «Чудовидец», я её курировал. До фестиваля мы не были знакомы.

Работа шла всю программу открытия. Гости распределялись между поинтами программы, ландшафтами музея, кейтерингом от Стаса Белозёрова и «Чудовидцем». Встреча с ней всегда была «делом случая». В дрейфе по музею, например, в очереной перерыв между пунктами программы открытия, любой мог специально подойти к ней, или просто проходя мимо мазнуть взглядом, прибавив к похожим корреляциям длящегося вечера. Такие случайные взгляды в совокупности с приближенным знакомством, если оно было, создавали развитие работы в каждом человеке. Следующим усилением этих отношений инсталляции и каждого отдельного человека была изменчивость самой инсталляции. Вообще, я, кажется, описываю свойства любой динамичной инсталляции, которая внедряется в общий контекст с другими событиями. Но просто тут лично для меня особый случай, поэтому стараюсь всё разглядеть. К тому же всё было сделано исключительно под наш контекст, то есть сразу с потенциалом глубоких связей с содествующими актами. Так и вышло. Мы стояли с Глебом после всей программы, и как-то так легко без натяжки сошлись на том, что всё удивительно элегантно увязалось.

Ребята собрали «картину» Перфотачки (распечатали и натянули на рамку), повесили на стенку над небольшой сценической площадкой в одном из отсеков котельной, огородили сцену лентой, разместили кураторский текст, и Настя четыре часа созерцала образ Перфотачки — словно она в музее. Получился такой музей в музее. Эта рекурсия задана в описании для фестиваля, которое ребята сделали. Организаторы для них — те, кто смотрят на тачку как на произведение, как на сцену. Думаю, это условная точка отсчёта, а дальше сюда вошло гораздо больше рефлексий. Я за четыре часа инсталляции (или перформанса) подходил к ней около пяти раз, созерцал созерцание. Конечно, каждый раз я уже был другим, как и положение Насти в пространстве. Даже «картина» однажды поменяла своё положение, красиво съехав вниз одним из краёв. Если бы Глеб не сообщил, что она сама, то я бы мог подумать задумали так. Мою изменчивость обуславливала жизнь реальной Перфотачки на программе открытия. Эта инсталляция была постоянным выражением того, что с нами происходит в параллельном действии, вау, но мы располагали также возможностью построить сложные рекурсии с помощью соседства разных созерцаний и вовлечённости в действие. Я считаю эту работу крутой, и особенно потому что она не только сама по себе хорошая, а в её контекстном решении.

Настя и Глеб ушли. Картину оставили. Ещё до их ухода мы говорили с Пашей Дороховым, что раз он расстаётся с реальной перфотачкой, то ему нужен образ из этой инсталляции. Поговорили, решив потом спросить у Глеба с Настей. А во время демонтажа увидели надпись на обороте, из неё можно было понять, что это подарок. Ну мы её Паше и отдали. Ой, в итоге такое количество связей, сюжетных сгустков и разрешений возникло, что прям спасибо большое.

Глеб делал стрим, вот тут лежит, можно посмотреть фрагменты и проследить динамику.