По сути

Institute for the Study of War: Россия уже действует против Европы в логике войны, пока Европа продолжает жить в логике мира

Россия ведёт против европейских стран системную кампанию давления, которая включает диверсии, кибератаки, операции против критической инфраструктуры, нарушения воздушного пространства и информационное воздействие, пишет Institute for the Study of War.

ISW подчёркивает, что это не означает неизбежности или скорого начала полномасштабной войны России с НАТО. Авторы доклада предлагают рассматривать происходящее иначе: Москва уже воспринимает отношения с Европой как длительное противостояние, тогда как европейские государства по-прежнему часто реагируют на отдельные эпизоды как на несвязанные преступления мирного времени.

Одной из главных целей России, по оценке аналитиков, остаётся сокращение военной и политической поддержки Украины. Для этого российские спецслужбы используют диверсии против оборонных предприятий, складов и транспортной инфраструктуры, задействованной в поставках помощи Киеву.
Многие такие операции проводятся через местных исполнителей, которых вербуют через интернет и криминальные сети. Это позволяет снизить риски для российских сотрудников и одновременно затруднить доказательство прямой связи с Москвой.
В докладе приводятся попытки поджогов европейских оборонных предприятий, атаки беспилотников, планы диверсий на гражданской авиации и предполагаемые попытки покушений на руководителей компаний, производящих вооружение для Украины.

ISW считает, что одна из проблем Европы заключается в слишком медленной реакции. Расследования каждого эпизода могут продолжаться месяцами, тогда как Москва получает возможность использовать эту задержку и постепенно расширять границы допустимого.
Более широкая цель, по оценке аналитиков, состоит в ослаблении единства НАТО и уменьшении американского влияния в Европе. Россия стремится повысить политическую и экономическую цену поддержки Украины и одновременно проверить, какой уровень давления европейские страны готовы терпеть без коллективного жёсткого ответа.

Авторы доклада подчёркивают, что европейским странам не следует преувеличивать угрозу или считать прямую войну неизбежной. Однако дальнейшее восприятие диверсий, кибератак и других подобных действий как отдельных инцидентов мешает увидеть общую стратегию и выработать единый механизм сдерживания.

Financial Times: Кремль формирует новую политическую элиту из ветеранов войны

После парламентских выборов в Госдуму проходят почти 50 ветеранов войны, пишет Financial Times. Москва всё активнее пытается встроить участников боевых действий в государственную систему и превратить их в отдельную политическую группу.
Часть новых депутатов прошла через программу «Время героев», созданную для подготовки бывших военнослужащих к работе в органах власти. Кремль публично продвигает идею о том, что участники войны должны занимать заметное место в будущей политической и управленческой элите страны.

FT отмечает, что этот процесс имеет и прагматическую цель. Власти заранее готовятся к возвращению большого числа военнослужащих, которым потребуются работа, социальный статус и возможность конвертировать участие в войне в карьерные перспективы.

Однако интеграция проходит не без конфликтов. Нынешние чиновники и представители политической элиты не всегда готовы уступать ветеранам свои позиции. Некоторые должности, предназначенные для участников войны, остаются незаполненными, а продвижение бывших военных сталкивается с сопротивлением существующей бюрократии.
При этом государство продолжает подчёркивать особый статус ветеранов и создаёт для них отдельные образовательные и кадровые программы. В перспективе это может изменить состав региональных администраций, парламента и других государственных институтов.

Главный риск, по оценке Financial Times, возникнет после окончания активной фазы войны. Тысячи людей вернутся с фронта с ожиданием привилегий, влияния и признания, тогда как количество привлекательных государственных должностей ограничено.
В результате Кремль пытается заранее встроить ветеранов в политическую систему и одновременно контролировать их ожидания.

Если этот процесс окажется неудачным, новая группа людей с военным опытом и ощущением особых заслуг может сама стать источником внутреннего политического напряжения.

The Wall Street Journal: Стремительная милитаризация Германии начинает нервировать её соседей

Германия резко ускоряет перевооружение и в ближайшие годы может превратиться в главную обычную военную силу Европы, пишет The Wall Street Journal.

После десятилетий хронического недофинансирования армии Берлин при Фридрихе Мерце решил вложить в оборону более $500 млрд в течение следующего десятилетия. Ещё недавно именно этого от Германии требовали США и другие союзники, призывая её брать на себя больше ответственности за безопасность Европы.

Теперь масштаб и скорость перевооружения начинают вызывать беспокойство уже у самих европейцев. В Париже и Варшаве опасаются, что новая военная мощь Германии может изменить привычный баланс сил на континенте и заметно усилить политическое влияние Берлина.

WSJ отмечает, что проблема для соседей заключается не только в нынешнем правительстве. Всё больше внимания привлекает вопрос о том, кто в будущем может получить контроль над резко усиленной немецкой армией.

Особенно чувствительным этот вопрос становится на фоне роста «Альтернативы для Германии». Партия укрепляет позиции на региональных выборах, выступает за более мягкую линию в отношении Москвы и бросает вызов части внешнеполитических принципов, на которых строилась послевоенная Германия.

В результате Европа сталкивается с парадоксом. Долгие годы союзники критиковали Берлин за слабость и нежелание тратить деньги на оборону. Теперь, когда Германия начала стремительно исправлять этот дисбаланс, слишком сильная немецкая армия сама становится источником тревоги.

WSJ пишет, что нынешнее перевооружение вызвано прежде всего войной в Украине, сомнениями в долгосрочном американском военном присутствии и необходимостью укреплять НАТО. Но одновременно оно возвращает в европейскую политику старый вопрос: насколько комфортно континенту жить с Германией, которая снова становится его крупнейшей военной державой.

Financial Times: Топливные очереди и страх мобилизации давят на настроение российских избирателей

Россия подходит к парламентским выборам на фоне всё более заметных бытовых последствий войны, пишет Financial Times. Если в первые годы значительная часть населения могла воспринимать боевые действия как нечто далёкое, то теперь война всё чаще проявляется через рост цен, перебои с топливом, проблемы в логистике и опасения нового призыва.

В ряде регионов россияне сталкиваются с очередями на заправках и ограничениями продаж бензина. Удары по нефтеперерабатывающим предприятиям и транспортной инфраструктуре усилили дефицит топлива и сделали энергетические проблемы частью повседневной жизни.

Одновременно растёт тревога из-за возможной новой мобилизации. На фоне проверок готовности военкоматов, электронного реестра военнообязанных и сохраняющейся потребности армии в людях часть россиян опасается, что власти могут принять более жёсткие решения уже после завершения выборов.

FT отмечает, что именно этот фактор придаёт нынешнему голосованию дополнительное значение. Для части избирателей сентябрьские выборы воспринимаются как возможная граница между сохранением нынешней модели набора в армию и новой волной мобилизационных мер.

Экономический фон также становится менее комфортным. Высокие процентные ставки, инфляция и рост расходов государства на войну давят на потребление и бизнес, тогда как последствия атак всё чаще затрагивают транспорт, торговлю и другие гражданские отрасли.

При этом политический результат выборов практически не вызывает сомнений. Главный вопрос для Кремля заключается скорее в том, насколько глубоко накопившаяся усталость от войны и экономических проблем проникла в общество.

Financial Times пишет, что сочетание бытовых трудностей и страха перед новым призывом постепенно меняет настроение даже тех россиян, которые раньше старались дистанцироваться от войны.

The Wall Street Journal: США приняли закон, позволяющий вводить тарифы до 100% против крупнейших покупателей российской нефти и газа

Палата представителей США одобрила новый санкционный закон, который даёт президенту Дональду Трампу право вводить тарифы до 100% против стран, продолжающих в крупных объёмах покупать российские нефть и газ.
Законопроект прошёл Палату представителей 262 голосами против 159 и ранее уже был одобрен Сенатом. Теперь документ направляется на подпись Трампу, и Белый дом подтвердил, что президент намерен его подписать.

Главная особенность закона в том, что он усиливает давление не только на саму Россию, но и на её крупнейших энергетических партнёров. Под потенциальный удар попадают прежде всего Китай, Индия, Турция и другие крупные импортёры российских энергоносителей.
По данным, приведённым WSJ, Китай обеспечивает около 51% российских доходов от экспорта ископаемого топлива среди пяти крупнейших покупателей. Именно поэтому сторонники закона считают, что давление на Пекин и других покупателей может оказаться эффективнее новых прямых ограничений против Москвы.

Закон также расширяет санкции против российского оборонного и энергетического секторов и даёт Вашингтону дополнительные инструменты для борьбы с так называемым теневым флотом, который используется для перевозки российской нефти в обход существующих ограничений.
При этом тарифы в 100% не вводятся автоматически. Президент получает право определять, против каких стран и в каком объёме применять новые меры, а также может отказаться от санкций, если сочтёт их противоречащими национальным интересам США.

Таким образом, американская санкционная стратегия становится заметно шире: вместо попыток перекрыть экспорт внутри самой России Вашингтон получает возможность повышать стоимость сотрудничества с Москвой для её крупнейших торговых партнёров.

Financial Times: Франция пытается снять санкции с Алишера Усманова ради дипломатической сделки
Франция лоббирует снятие санкций ЕС с российского миллиардера Алишера Усманова в рамках более широкой дипломатической сделки с Азербайджаном, пишет Financial Times.
По данным издания, Париж рассматривает возможность добиться исключения Усманова из европейского санкционного списка в обмен на продвижение переговоров по освобождению заключённого и другим вопросам, связанным с отношениями с Баку.

Инициатива вызвала удивление и раздражение у части европейских дипломатов. Санкции против Усманова вводились как часть общего давления на российскую элиту после начала войны, поэтому их возможная отмена ради отдельной внешнеполитической сделки воспринимается как опасный прецедент.

Главная проблема заключается в том, что подобный подход может изменить саму логику санкционной политики ЕС. Если ограничения против российских бизнесменов начинают использоваться как предмет торга в вопросах, напрямую не связанных с Россией, санкционный режим становится менее предсказуемым и политически более уязвимым.

FT отмечает, что внутри Евросоюза и без того существуют разногласия по поводу эффективности персональных санкций. Часть стран считает их важным инструментом давления на российскую элиту, другие всё чаще рассматривают отдельные ограничения как дипломатический ресурс, который можно обменивать на уступки по другим направлениям.

Для Москвы такая тенденция потенциально выгодна. Она показывает, что по мере затягивания войны единство ЕС по санкциям становится сложнее поддерживать, а отдельные страны начинают ставить собственные дипломатические интересы выше общей линии.
В результате история Усманова выходит далеко за рамки судьбы одного миллиардера. Речь идёт о том, насколько устойчивой остаётся европейская санкционная политика, если её отдельные элементы начинают становиться частью внешнеполитического торга.

Reuters: МЭА снова ухудшило прогноз по российской нефтедобыче

Международное энергетическое агентство вновь снизило прогноз добычи нефти в России на фоне продолжающихся ударов по энергетической инфраструктуре и ухудшения состояния отрасли.

Теперь МЭА ожидает, что в 2026 году Россия будет добывать около 8,7 млн баррелей нефти в сутки. Это на 125 тыс. баррелей меньше предыдущего прогноза. Оценка на 2027 год снижена ещё сильнее - до 8,6 млн баррелей в сутки.

Фактическая добыча уже заметно просела. В августе она составила около 8,36 млн баррелей в сутки - примерно на 200 тыс. меньше, чем месяцем ранее, почти на 940 тыс. меньше январского уровня и примерно на 695 тыс. ниже показателя августа прошлого года.

Reuters отмечает, что проблемы постепенно выходят за рамки временных остановок отдельных НПЗ. Удары по нефтепереработке, терминалам и другой инфраструктуре осложняют логистику, снижают возможности переработки и заставляют нефтяные компании перестраивать экспортные потоки.

На этом фоне ухудшаются и российские официальные ожидания. Проект правительственного прогноза, с которым ознакомился Reuters, предполагает, что добыча нефти в 2026 году может оказаться минимальной примерно за 17 лет.

Одновременно пересматриваются вниз и ожидания по экспорту нефтепродуктов. Это особенно чувствительно для бюджета, поскольку нефтегазовый сектор остаётся одним из главных источников государственных доходов и валютной выручки.

В результате российская нефтяная отрасль сталкивается уже не только с краткосрочными перебоями, но и с риском более продолжительного снижения производства, которое будет сложнее компенсировать даже при сохранении высокого мирового спроса на нефть.

Reuters: Перед выборами в России усиливается тревога из-за войны

Перед парламентскими выборами тревожность в российском обществе заметно выросла, пишет Reuters. Война всё сильнее становится частью повседневной жизни, а опасения новой мобилизации усиливают нервозность.

Россияне всё чаще сталкиваются с атаками беспилотников, временным закрытием аэропортов, перебоями в работе инфраструктуры и последствиями ударов по нефтепереработке и логистике. В некоторых регионах люди устанавливают противоосколочную плёнку на окна и страхуют имущество от атак дронов.

Одновременно растёт страх новой мобилизации. Часть мужчин рассматривает возможность заранее уехать из страны, опасаясь повторения осени 2022 года. Слухи о новом призыве особенно активно распространяются на фоне сообщений о проверках готовности военкоматов и системы электронных повесток.
Reuters отмечает, что уровень тревоги по данным социологических опросов остаётся высоким и в отдельных показателях начинает приближаться к значениям периода первой мобилизации.

При этом исход парламентских выборов практически не вызывает сомнений: «Единая Россия» сохраняет доминирующее положение, а реальные возможности оппозиции ограничены. Поэтому для Кремля важен не столько вопрос контроля над парламентом, сколько то, насколько высокая тревожность и усталость от войны повлияют на явку и общественные настроения.

Главная проблема для властей заключается в том, что поддерживать прежнее ощущение нормальной жизни становится всё сложнее. Даже для россиян, напрямую не связанных с фронтом, война всё чаще проявляется через экономические проблемы, ограничения в повседневной жизни и ожидание возможного нового призыва.

Financial Times: Москва пытается использовать мирные переговоры для восстановления отношений с США

Кремль рассматривает возможное прекращение войны не только как военный и дипломатический вопрос, но и как шанс начать восстановление отношений с Соединёнными Штатами, пишет Financial Times.

После недавних контактов между Москвой и Вашингтоном российская сторона дала понять, что готова обсуждать более широкий пакет договорённостей. Речь идёт не только о прекращении боевых действий, но и о постепенном возвращении экономических связей, торговли и политического диалога.

Особенно важен американский фактор. Дональд Трамп публично связывает возможное урегулирование с перспективой восстановления торговли между США и Россией и считает экономические стимулы одним из инструментов давления на Москву.
Для Кремля такой подход выгоден. Он позволяет представить возможную сделку не как уступку под давлением, а как переход к новой модели отношений с Вашингтоном, в которой Россия получает не только прекращение конфликта, но и частичное восстановление доступа к западным рынкам и инвестициям.
При этом ключевые противоречия никуда не исчезли. Москва по-прежнему не отказывается от своих базовых требований по Украине и отвергает обвинения в гибридных операциях против европейских стран. Поэтому любые разговоры о нормализации пока остаются частью более сложного торга.
Financial Times отмечает, что Кремль явно пытается расширить рамки переговоров. Вместо обсуждения исключительно войны Москва стремится связать возможное соглашение с вопросами санкций, торговли и общего перезапуска отношений с США.
В результате экономические обещания становятся ещё одним элементом политической сделки: Вашингтон рассчитывает использовать их как стимул для прекращения войны, а Москва — как возможность выйти из международной изоляции на более выгодных условиях.

The Wall Street Journal: Украинские удары уже заметно давят на российскую экономику

Украинские атаки беспилотников всё сильнее влияют не только на отдельные предприятия, но и на целые сектора российской экономики, пишет The Wall Street Journal.

Наиболее заметный ущерб пришёлся на нефтепереработку. Удары по НПЗ привели к дефициту топлива в отдельных регионах, ограничениям продаж и росту цен на бензин примерно на 19%. Россия была вынуждена наращивать импорт нефтепродуктов и смягчать требования к качеству топлива, чтобы увеличить предложение на внутреннем рынке.

Не менее серьёзно пострадала электронная коммерция. Более 30 атак на крупные логистические центры нанесли, по оценке WSJ, около $10 млрд прямого ущерба. Дополнительные потери сектора из-за сорванных поставок и снижения продаж могут достигать ещё примерно $12 млрд.

Проблемы распространяются и на сельское хозяйство. Удары по черноморской экспортной инфраструктуре сократили объёмы вывоза зерна через отдельные маршруты примерно вдвое. Это создаёт избыток предложения внутри страны, давит на цены и ухудшает положение аграрных компаний.

Гражданская авиация также сталкивается с растущими издержками. Только в августе российские аэропорты почти тысячу раз временно ограничивали работу из-за угрозы беспилотников. Отмены и задержки рейсов увеличивают расходы авиакомпаний и делают внутреннюю логистику менее предсказуемой.

WSJ отмечает, что совокупный эффект уже выходит за рамки прямого физического ущерба. Нарушения поставок, рост расходов бизнеса, инфляционное давление и необходимость государственных компенсаций постепенно увеличивают экономическую цену войны.

По оценке издания, Кремль уже признавал ущерб, сопоставимый примерно с 1% ВВП. При этом российские власти продолжают утверждать, что атаки не оказывают стратегического влияния на способность страны продолжать войну.

Financial Times: Российское золото рекордными объёмами идёт через Гонконг

После введения западных санкций российские золотодобытчики практически полностью перестроили экспортные маршруты, и Гонконг стал одним из главных новых центров торговли российским золотом.

Financial Times пишет, что за первые семь месяцев 2026 года в Гонконг поступило почти 100 тонн российского золота. Это примерно втрое больше, чем за тот же период годом ранее, и рекордный объём за всё время наблюдений.

До 2022 года значительная часть российского золота проходила через Лондон, который оставался одним из ключевых мировых центров торговли драгоценными металлами. После введения ограничений доступ к западной финансовой инфраструктуре резко сократился, и российские производители начали активнее переориентироваться на Азию.

Гонконг оказался особенно удобным маршрутом. Он не присоединился к западным санкциям, обладает развитой банковской и торговой инфраструктурой и одновременно служит важным каналом доступа на китайский рынок.

По данным FT, с 2022 года через Гонконг прошло российского золота примерно на $35 млрд. Часть металла затем может перепродаваться дальше, смешиваться с золотом другого происхождения или перерабатываться, после чего отслеживать его российское происхождение становится значительно сложнее.

Для Москвы такая система позволяет сохранять экспортную выручку и снижать эффективность западных ограничений. Для западных регуляторов это означает, что санкции не столько остановили торговлю российским золотом, сколько перенаправили её в другие финансовые центры.

В результате мировой рынок золота постепенно перестраивается: роль Лондона в российских потоках снизилась, а Гонконг и Китай становятся всё важнее для торговли, которая раньше проходила через западную финансовую систему.

Financial Times: Пророссийский генерал становится проблемой для Джорджи Мелони

В Италии всё более заметной политической фигурой становится бывший генерал Роберто Ванначчи, который активно использует пророссийские настроения части общества и выступает за пересмотр нынешней линии Рима в отношении Москвы.

Financial Times пишет, что Ванначчи превращается в серьёзную проблему для премьер-министра Джорджи Мелони. Её правительство остаётся одним из наиболее последовательных европейских сторонников Украины, однако внутри правого электората растёт спрос на более осторожное отношение к санкциям и на восстановление связей с Россией.
Ванначчи строит свою популярность именно на этом противоречии. Он критикует антироссийские ограничения, выступает против дальнейшего втягивания Италии в конфликт и пытается представить нынешнюю внешнюю политику страны как чрезмерно зависимую от Брюсселя и Вашингтона.

FT отмечает, что его влияние важно не только само по себе. Даже если Ванначчи не сможет напрямую изменить внешнюю политику Италии, его рост вынуждает другие правые силы учитывать пророссийские настроения собственных избирателей и осторожнее формулировать позицию по Украине.
Это создаёт дополнительное давление и на Мелони. С одной стороны, она заинтересована в сохранении репутации надёжного союзника США и ЕС. С другой — слишком жёсткая антироссийская линия может отдавать часть правого электората политикам, выступающим за нормализацию отношений с Москвой.

В результате российский фактор становится частью уже внутренней политической конкуренции в Италии. Москва получает возможность влиять на европейскую дискуссию не только через прямые информационные операции, но и за счёт политиков, которые самостоятельно используют пророссийскую повестку как инструмент борьбы за голоса.

Financial Times: Россия тайно помогает Ирану разрабатывать сверхзвуковые крылатые ракеты

Россия передаёт Ирану технологии и техническую помощь, которые могут значительно ускорить разработку сверхзвуковых крылатых ракет, пишет Financial Times со ссылкой на изученные документы.
Речь идёт уже не о поставках готовых вооружений или отдельных компонентов, а о передаче знаний, документации и инженерных решений, необходимых для создания более сложных ракетных систем.
FT пишет, что сотрудничество охватывает технологии двигателей, наведения и другие критически важные элементы. Если программа будет реализована, Иран сможет быстрее перейти к созданию ракет, которые сложнее обнаруживать и перехватывать существующими средствами ПВО.

Это показывает, насколько сильно углубилось военное партнёрство Москвы и Тегерана. Если раньше основное внимание было сосредоточено на поставках Ираном беспилотников и боеприпасов России, то теперь сотрудничество становится двусторонним и всё больше касается передачи сложных технологий.

Для Москвы такая помощь позволяет укреплять стратегического партнёра на Ближнем Востоке и создавать дополнительные проблемы для США и их союзников. Для Ирана российские технологии дают возможность быстрее преодолеть ограничения собственной промышленной базы и последствия западных санкций.
Financial Times отмечает, что подобная передача технологий может заметно изменить региональный баланс сил. Более совершенные и быстрые крылатые ракеты расширят возможности Ирана наносить удары по объектам в регионе и усложнят их перехват.

В результате российско-иранские отношения всё меньше напоминают ситуативное сотрудничество в условиях санкций и всё больше превращаются в долгосрочный военно-технологический альянс.

The Wall Street Journal: Россия резко наращивает гибридные атаки против Европы

Россия заметно усилила кампанию так называемых «серых» операций против европейских стран, пишет The Wall Street Journal. Речь идёт о действиях, которые наносят ущерб и создают давление, но при этом остаются ниже порога прямого военного столкновения с НАТО.
По данным издания, с апреля число подозрительных российских гибридных операций в Европе выросло примерно до 10–15 эпизодов в месяц. Среди них — диверсии, кибератаки, полёты беспилотников над стратегическими объектами, разведывательная активность и использование местных исполнителей.

Москва, по оценке WSJ, стремится добиться сразу нескольких целей. Во-первых, повысить внутреннюю цену поддержки Украины для европейских стран. Во-вторых, выявить уязвимости в инфраструктуре и системе безопасности. В-третьих, проверить, насколько далеко можно зайти, не спровоцировав коллективный ответ НАТО.
Отдельная проблема для европейских властей — сложность доказательства российской причастности. Такие операции часто строятся через посредников и одноразовых исполнителей, а сами инциденты могут выглядеть как обычные уголовные преступления, технические сбои или действия отдельных радикалов.

Это затрудняет быстрый политический ответ. Пока спецслужбы устанавливают происхождение атаки и обмениваются данными, Москва получает возможность сохранять пространство для отрицания своей роли и одновременно продолжать давление.
WSJ пишет, что нынешняя волна «серых» атак выглядит более интенсивной и системной, чем раньше. Европа всё чаще сталкивается уже не с отдельными эпизодами, а с постоянной кампанией, рассчитанной на изматывание, запугивание и постепенное размывание границы между миром и прямой конфронтацией.

The Wall Street Journal: Россия всё сильнее зависит от Китая на фоне ослабления собственного влияния

Москва всё больше зависит от Пекина как от главного внешнего партнёра, способного поддерживать российскую экономику и дипломатические позиции на фоне затяжной войны и ухудшения отношений с Западом.
The Wall Street Journal пишет, что эта зависимость становится всё более неравной. Китай получает доступ к дешёвым российским энергоресурсам, расширяет своё присутствие на российском рынке и укрепляет позиции в переговорах по крупным инфраструктурным и газовым проектам.

Для России Китай фактически превращается в ключевой рынок сбыта и источник промышленной продукции, технологий и финансовых каналов, которые помогают смягчать последствия западных санкций.
Однако Пекин не стремится полностью компенсировать Москве потери от разрыва с Европой и США. Китай поддерживает Россию настолько, насколько это соответствует его собственным интересам, и старается не брать на себя издержки прямой конфронтации с Западом.
WSJ связывает изменение баланса сил и с ослаблением российских позиций за пределами Украины. Возможности Москвы влиять на события в Сирии, на Южном Кавказе и в других регионах сократились, тогда как Китай продолжает наращивать экономическое и политическое присутствие.

В результате отношения, которые российские власти публично представляют как партнёрство равных, становятся всё более асимметричными. Москва нуждается в Пекине значительно сильнее, чем Пекин в Москве, что постепенно даёт Китаю всё больше возможностей диктовать условия сотрудничества.

Foreign Policy: Европа оказалась не готова к новой фазе российской «серой войны»

Россия всё активнее использует против европейских стран методы, которые позволяют наносить ущерб и создавать политическое давление, не переходя к открытому вооружённому конфликту с НАТО.

Foreign Policy относит к этой стратегии диверсии, атаки беспилотников, вмешательство в работу критической инфраструктуры и операции, организованные так, чтобы максимально затруднить установление виновника. Один из последних эпизодов произошёл в Лейпциге, где начинённый взрывчаткой беспилотник атаковал украинский грузовой самолёт, но взрывное устройство не сработало.

Главная проблема для Европы заключается в том, что подобные инциденты по-прежнему часто рассматриваются как отдельные уголовные преступления. Расследованием занимаются разные ведомства, страны обмениваются информацией медленно, а единых правил ответа на гибридные атаки фактически нет.

Москва пользуется этой неопределённостью. Если причастность невозможно быстро и однозначно доказать, европейским правительствам сложно договориться о коллективных ответных мерах. Это позволяет постепенно повышать уровень давления и одновременно проверять, где находится реальная граница терпимости НАТО.

Дополнительной слабостью остаются различия между самими европейскими странами. У них разные полномочия спецслужб, законодательство, правила применения силы и подходы к защите инфраструктуры. В результате ответ на одну и ту же угрозу в разных государствах может существенно отличаться.

Foreign Policy считает, что Европе необходимо перестать воспринимать диверсии и подозрительные инциденты как несвязанные между собой события. Пока общей системы сдерживания не существует, Москва получает возможность вести противостояние на уровне ниже полноценной войны, где преимущества остаются на стороне атакующего.

The Wall Street Journal: Директор ЦРУ неожиданно прибыл в Москву на фоне опасений новой эскалации

Директор ЦРУ Джон Рэтклифф совершил неожиданный визит в Москву на фоне сразу нескольких чувствительных для Вашингтона тем — возможной подготовки России к новой мобилизации, риска дальнейшей эскалации против НАТО и напряжённости вокруг Ирана.

The Wall Street Journal пишет, что поездка продолжалась около четырёх часов. Официальное содержание переговоров не раскрывается, однако собеседники издания допускают, что Рэтклифф мог встретиться с Владимиром Путиным или другими высокопоставленными представителями российского руководства.

Одной из возможных целей визита могло быть прямое предупреждение Москвы о последствиях дальнейшей эскалации. Незадолго до этого американская разведка пришла к выводу, что Россия в ближайшие годы может попытаться проверить решимость НАТО с помощью ограниченной военной или гибридной операции.

Дополнительный фон создают сообщения о подготовке внутри России к возможной новой мобилизации. WSJ ранее писал, что в разных регионах проходят закрытые проверки способности быстро принять, разместить, обеспечить и вооружить большое количество новых военнослужащих. При этом окончательного решения о новом призыве Кремль пока не принял.

Ещё одной вероятной темой переговоров мог стать Иран. США усиливают санкционное давление на Тегеран, тогда как Москва сохраняет тесные политические и военные связи с иранскими властями. Вашингтон также заинтересован в предотвращении дальнейшей эскалации вокруг Ирана и возможном прекращении огня.

Сам факт визита главы ЦРУ в Москву выглядит необычно на фоне крайне ограниченных контактов между двумя странами. Даже если конкретные договорённости достигнуты не были, поездка показывает, что Вашингтон стремится сохранять прямой канал связи с Кремлём в момент, когда одновременно растут риски вокруг Украины, НАТО и Ближнего Востока.

The Wall Street Journal⁠: Россия готовится к возможной новой мобилизации после сентябрьских выборов

Российские власти проводят по всей стране негласные учения на случай новой мобилизации, хотя окончательного решения о её проведении пока не принято, пишет The Wall Street Journal.

Военные и региональные структуры проверяют, насколько быстро смогут принять, разместить, обеспечить питанием, экипировать и вооружить большое количество новых военнослужащих. В июле, например, офицеры прилетели из Санкт-Петербурга в Калининград, чтобы контролировать конкретные планы мобилизации жителей российского эксклава.

Аналогичные проверки проходят и в других регионах. По данным WSJ, подготовка ведётся именно на случай, если Кремль решит объявить новый призыв.

Власти стараются не повторить хаос осени 2022 года. С тех пор в России была значительно перестроена система воинского учёта: создан электронный реестр военнообязанных, расширены возможности рассылки повесток и введены ограничения для тех, кто их игнорирует. Это позволяет проводить мобилизацию более постепенно и с меньшим количеством публичных сбоев.

При этом решение о новой массовой мобилизации остаётся политически чувствительным. Предыдущая кампания вызвала резкий рост тревожности, отъезд сотен тысяч россиян и заметное общественное недовольство.

Поэтому одним из наиболее вероятных моментов для такого решения называют период после сентябрьских парламентских выборов. До голосования Кремль заинтересован в сохранении ощущения стабильности, тогда как после выборов политическая цена непопулярного решения может оказаться ниже.

WSJ отмечает, что сама подготовка ещё не означает неизбежности новой мобилизации. Однако масштаб учений показывает, что власти рассматривают этот сценарий всерьёз и заранее создают инфраструктуру, которая позволит быстро расширить набор в армию, если потребности фронта этого потребуют.

The Wall Street Journal: Запрет «Яблока» показывает уязвимость российской политической системы

Российские власти не допустили партию «Яблоко» до парламентских выборов примерно за месяц до голосования. Формальными причинами стали технические претензии, включая нарушения авторских прав и обвинения в иностранном финансировании. Однако WSJ пишет, что реальная причина может заключаться в неожиданном росте поддержки единственной партии, открыто выступающей против войны.

«Яблоко» десятилетиями существовало внутри российской системы как безопасная и контролируемая оппозиция. Партия избегала прямых призывов к смене власти, не организовывала протесты и старалась не пересекать политические красные линии. Это позволяло ей сохранять легальный статус даже после фактического исчезновения несистемной оппозиции.

Но в последние недели ситуация изменилась. Instagram партии получил около 100 тысяч новых подписчиков, а количество поисковых запросов о «Яблоке» в Google выросло примерно на 90% за неделю. В соцсетях начали распространяться ролики, песни, татуировки и другие символические формы поддержки партии.

По словам политических аналитиков, на которых ссылается WSJ, власти могли опасаться, что выборы начнут восприниматься как фактический референдум между продолжением войны и миром. При этом руководство «Яблока» даже не рассчитывало попасть в парламент — целью было использовать кампанию для продвижения антивоенной позиции.

После снятия партии с выборов у московского суда собрались сотни молодых людей. Некоторые участники акции были задержаны и получили короткие сроки ареста. WSJ отмечает, что столь жёсткая реакция на политическую силу, которая ещё недавно считалась почти безобидной, показывает дальнейшее сокращение пространства для легального несогласия.

Политологи считают, что решение может создать для Кремля и обратный эффект. Лишая недовольных избирателей безопасного способа выразить антивоенную позицию через официальную политическую систему, власти одновременно демонстрируют собственную обеспокоенность и рискуют лишь накапливать недовольство вне неё.

Atlantic Council: Россия усиливает давление на союзников Украины на фоне растущих проблем

Москва всё активнее использует гибридные инструменты против европейских стран, поддерживающих Украину. Atlantic Council связывает эту эскалацию не с усилением позиций России, а, наоборот, с растущим давлением на Кремль.
Российское наступление продвигается медленно, украинские удары всё чаще достигают объектов внутри страны, а экономические издержки войны продолжают накапливаться. В этой ситуации Москва пытается компенсировать ограниченные результаты на фронте за счёт давления на государства, которые помогают Киеву.

Речь идёт о диверсиях, кибератаках, информационных операциях, использовании беспилотников и угрозах критической инфраструктуре. Такие действия позволяют повышать цену поддержки Украины, не переходя при этом порог, который мог бы спровоцировать прямой военный ответ НАТО.

По оценке Atlantic Council, российская стратегия строится на постепенной эскалации. Москва проверяет, насколько далеко можно зайти, прежде чем европейские страны решатся на более жёсткий ответ, и одновременно пытается усиливать внутренние разногласия внутри западных обществ.

Отдельная цель таких операций - создать у европейских правительств ощущение, что помощь Украине напрямую повышает риски для их собственной безопасности. Чем больше ресурсов приходится направлять на защиту инфраструктуры, контрразведку и внутреннюю безопасность, тем выше политическая и экономическая цена поддержки Киева.
В результате гибридное давление становится для Кремля способом расширить конфликт за пределы Украины, не вступая в открытую войну с НАТО. Atlantic Council считает, что рост таких операций скорее отражает ограниченность других инструментов Москвы, чем её уверенность в собственных позициях.