Сизый табачный дым тут же подхватило ветром и унесло на улицу. Артур свободной рукой поправил воротник белой рубашки, прикрывая веснушчатое плечо с татуировкой пера. Затем он тихо, сквозь зубы сматерился, выпуская облако табачного дыма в дождливую осеннюю ночь. Ему было невыносимо тошно от собственной беспомощности. Артур запустил пальцы в растрепанные рыжие волосы, слегка сжимая их у корней, словно это могло помочь унять пульсирующую боль в висках и хоть как-то собрать мысли воедино.
Кристиан не стал давить. Он прекрасно чувствовал грань, за которой гриффиндорец мог просто сорваться. Нотт тихо, почти бесшумно подошел ближе и встал рядом у распахнутого окна. Холодные капли лондонского ливня долетали до подоконника, остужая разгоряченную кожу, а сырой ветер колыхал шторы. Кристиан заложил руки в карманы брюк, сохраняя свою привычную аристократическую осанку, и уставился в ту же серую пустоту ночного Кенсингтона, куда смотрел Артур.Они стояли плечом к плечу, разделяя это тяжелое, звенящее молчание и запах крепкого табака, который ветер уносил в темноту.

— И что ты собираешься делать со своей пустой головой, Уизли? — негромко, без тени прежней насмешки спросил Кристиан.

Его бархатный голос теперь звучал удивительно спокойно, почти разделяя с Артуром ту неподъемную тяжесть, которую они оба были вынуждены нести в Министерстве. Кристиан осторожно, едва касаясь пальцев Артура, забрал сигарету. Уизли не стал сопротивляться — он лишь устало опустил руку, продолжая сверлить взглядом стену дождя за окном. Но табачный дым и присутствие Нотта словно сорвали какой-то внутренний клапан. Силы держать всё в себе окончательно иссякли.

— Знаешь, это просто нечестно... — эмоционально, с глухим надрывом в голосе заговорил Артур, и его пальцы сильнее сжались на подоконнике. — Нечестно по отношению к одному человеку. Совесть просто заживо грызет, каждую секунду. — Он резко повернул голову к Кристиану, и в его синих глазах отразилось некое отчаяние. — Все те чувства... они были только несколько лет назад, еще в Хогвартсе. Ну и в первые недели две, когда наши отношения только начались, — Артур пожал плечами и горько усмехнулся, глядя на темные капли дождя. — А сейчас... сейчас я до смерти хочу выйти из этих отношений. Хочу всё прекратить. Но просто не могу.

Пока Нотт собирался с мыслями, пытаясь подобрать правильные слова для ответа, Артур резко оборвал сам себя. Он снял очки, раздраженно потер пальцами воспаленные от недосыпа глаза и шумно выдохнул, возвращая на лицо привычную маску глухого безразличия. Вся эта минутная вспышка откровения словно осталась там, за распахнутым окном, смытая холодным ливнем.

— Проехали, — глухо бросил он, надевая очки обратно. — Чай с сахаром?

Уизли решительно отошел от подоконника, разрывая их опасную близость. Ещё мгновение, ещё хоть капля смелости..
Он подошёл к кухонному столу, всем своим видом давая понять, что тема закрыта. Артур взял в руки заварник, разливая крепкий чёрный чай по двум кружкам, словно в этот момент в мире не было ничего важнее. Кристиан так и остался стоять у окна с догорающей сигаретой в пальцах. Он проводил Артура долгим, проницательным взглядом, но удерживать его силой или продолжать расспросы не стал. Аристократический такт и холодный расчет подсказывали ему, что Уизли и так выдал слишком много своих уязвимостей за один вечер.

— С сахаром, — отозвался Нотт, медленно туша окурок в пепельнице и плавно направляясь к столу. — Две ложки, если можно.