В понедельник, в министерской курилке Амос выглядел бледным и совершенно измотанным. Сизый дым окутывал мужчин плотным коконом. Диггори дрожащими пальцами держал сигарету.

— Это был сущий ад, Артур, — тихо говорил Амос, глядя в пол и затягиваясь так сильно, что огонек сигареты ярко вспыхивал. — Они жгли палатки, пытали людей... Я думал, мы там все останемся. Знаешь, я видел пламя. Неестественное, страшное. На долю секунды... — Амос замялся и виновато посмотрел на друга. — На долю секунды я подумал о твоем пирокинезе. Но тут же мысленно дал себе пощечину. Ты ведь даже не поехал! Извини за эти глупости.

Артур, сохраняя спокойное лицо и умело притворяясь, что сочувствует, медленно выпустил облако дыма и ответил ровным голосом.

— Ничего, Амос. В панике и не такое почудится. Я рад, что вы с Ксенофилиусом вернулись целыми и невредимыми. Это самое главное. — Он мягко улыбнулся другу.

— Если бы только мы... — Амос тяжело вздохнул, заглядывая Артуру в глаза. — Среди убитых нашли Эдгара Боунса. Бывшего старосту Пуффендуя. Брата Амелии, ну, ты их знаешь. Их вырезали всей семьей, Артур. Понимаешь? Всю семью...

Под сердцем у Артура шевельнулся ледяной ком, но лицо не дрогнуло.
Эдгара Боунса убил именно он.
Артур осторожно, но решительно забрал сигарету из пальцев друга — прививать Амосу эту вредную магловскую привычку сейчас казалось совсем неправильным, и Уизли стало совестно.
Амос точно так же прижался спиной к холодной каменной стене курилки. Уизли бросил окурок в мусорное ведро, засунул руки в карманы брюк и повернул голову в сторону друга. Диггори выглядел совсем плохо: под глазами залегли глубокие тени, а плечи бессильно опустились под тяжестью пережитого ужаса. Артур смотрел на него сверху вниз, и внутри у него снова шевельнулось мрачное, давящее чувство. Груз совершенного убийства никуда не делся. Ему приходилось играть роль понимающего друга перед человеком, который едва не погиб от рук тех же людей, с которыми Артур теперь был связан.

— Тебе нужно поехать домой, Амос, — тихо, но убедительно произнес Артур, вглядываясь в осунувшееся лицо Диггори. — Попроси у начальника отгул. Проведи время с женой и сыном. Министерство сейчас превратится в разворошенный муравейник, толку от твоей работы здесь всё равно не будет.

Амос горько усмехнулся и потер воспаленные глаза.

— Да какое там... Амелия рвет и мечет, весь Департамент магического правопорядка на ушах. Думаешь, меня кто-то отпустит? Нам предстоит разгребать этот кошмар неделями. —

Он замолчал, уставившись в пространство, а Артур продолжал стоять рядом, пряча в карманах руки и глухо бьющуюся внутри тревогу.
Диггори медленно повернул голову и внимательно посмотрел на друга. Его уставшие глаза сузились.

— Знаешь, Артур... — тихо протянул Амос, внимательно вглядываясь в его бледное, идеально спокойное лицо. — Ты ведешь себя странно. Слишком спокойно для парня, у которого брата начальника и его семью вырезали под корень. Ты всегда так переживал за каждого, а сейчас... словно тебе все равно. Или ты что-то знаешь?

Под сердцем у Артура снова кольнул ледяной ком, но маска сочувствия даже не дрогнула. Он понимал, что Амос просто на взводе после пережитого ужаса, но любой лишний вопрос сейчас был опасен.
Артур слегка наклонил голову и посмотрел другу прямо в глаза, удерживая ровный, сочувствующий взгляд.

— Я просто пытаюсь быть сильным ради тебя, Амос, — негромко ответил Уизли, и в его голосе послышалась легкая, едва заметная грусть. — Кто-то же должен сохранять холодную голову, пока все вокруг паникуют. Если я сейчас начну метаться и кричать, это никому не поможет. Тем более Эдгару.

Амос несколько секунд всматривался в его лицо, пытаясь найти хоть какую-то зацепку, но безупречная мина Артура была непроницаема. Диггори тяжело вздохнул и отвел взгляд, виновато потерев переносицу.

— Да... Да, извини. Ты прав. У меня просто нервы сдают. Везде чудятся враги. —

Артур молча сделал шаг к Диггори и крепко, по-настоящему тепло обнял друга. Этот жест был нужен Амосу как воздух, и он сразу обмяк, уткнувшись лбом в плечо Уизли. Диггори судорожно выдохнул, и его плечи мелко задрожали — весь тот ужас, который он сдерживал в себе с самой ночи чемпионата, наконец начал выходить наружу. Артур аккуратно похлопал его по спине, продолжая крепко держать. Внутри у него самого в этот момент все выжгло дотла. Ему было невыносимо совестно перед Амосом — человеком, который всегда искренне ему доверял. Но одновременно с этим Артур чувствовал глухое, холодное облегчение. Объятия сработали идеально. Они полностью сняли все подозрения, вернув Амосу ощущение, что рядом с ним все тот же прежний, добрый и надежный Артур Уизли.

— Все позади, Амос. Ты в безопасности. Все хорошо, — тихо шептал Артур, глядя поверх плеча друга на серую стену сухим, абсолютно мертвым взглядом.

Через полминуты Диггори отстранился. Он наскоро вытер глаза рукавом мантии, шмыгнул носом и попытался слабо улыбнуться, чувствуя себя немного неловко за эту минутную слабость.

— Спасибо, приятель. Мне... мне правда это было нужно. Пойду я, наверное. Надо взять себя в руки.—

— Иди. Увидимся позже, — мягко кивнул Артур.

Диггори развернулся и вышел из курилки. Как только дверь за ним закрылась, улыбка мгновенно исчезла с лица Артура. Он остался один в пустом помещении, наедине с сизым табачным дымом и тяжелой, звенящей тишиной.
Артур вышел из прокуренной комнаты и медленно направился по длинному коридору к своему рабочему месту. Министерство магии гудело как потревоженный улей.
Мимо то и дело пробегали взволнованные чиновники, авроры и секретари, переговариваясь на ходу. Когда Уизли вошел в свой отдел, гул голосов вокруг него заметно притих. Артур спиной чувствовал, как коллеги один за другим поворачивают головы в его сторону. На него косились почти все.
Дело было в том, что авроры, проводившие у него вечерний обыск, уже успели отчитаться руководству. По Министерству быстро разнеслись слухи: проверка не выявила у Артура ничего криминального. Никакой темной магии, никаких запрещенных проклятий — только ожоги от сигарет и глубокие, бледные шрамы на запястьях. И теперь люди смотрели на него совершенно иначе.
Раньше Артура в Департаменте откровенно побаивались. Его тяжелый, суровый взгляд заставлял коллег держаться на расстоянии — они принимали его за скрытную и опасную натуру. Но теперь, после доклада авроров, все поняли, насколько сильно ошибались. Этот суровый взгляд не был признаком жестокости. Артур был просто уставшим человеком, который годами нес на себе тяжёлый груз и когда-то давно едва не свел счеты с жизнью.
Уизли спокойно дошел до своего кабинета, внешне никак не реагируя на шёпот за спиной. Внутри него разлилась холодная ирония.
Какая же глупая вышла ошибка.
Министерство перестало его бояться именно тогда, когда ему действительно стоило стать самым опасным человеком в этих стенах. Они жалели сломленного парня, даже не догадываясь, что за ним скрывается палач.
А что, удобно, теперь его вряд ли заподозрят.
Можно играть дальше.
☕️ 💀 📃
Спустя несколько минут в кабинет зашел Перкинс. Он выглядел собранным и деловым. Стоя в дверях, он коротко бросил.

— Артур, плохой и хороший коп. Пошли.—

На допросе Уизли досталась роль плохого полицейского. Внутреннее напряжение, которые копились в нем все эти дни, трансформировалось в холодную, глухую агрессию. Он прессовал подозреваемого без жалости, жестко давил морально, не давая опомниться и цепляясь за каждое слово. В допросной стояла удушливая, тяжелая атмосфера. Когда Артур, опасно наклонившись над столом, ледяным тоном процедил: «Тебе въебать?», тяжелая дверь допросной с тихим скрипом отворилась.
В комнату вошел Кристиан Нотт.
Он занимал высокую должность главы Отдела международного магического сотрудничества. На нем была строгая министерская мантия, идеально сидящая по фигуре. Нотт сразу же переключил внимание на Перкинса, о чем-то негромко и спокойно с ним разговаривая по поводу задержанного волшебника. Их взаимодействие выглядело чисто рабочим, но Кристиан то и дело бросал короткие, проницательные взгляды на Артура. В них читался расчетливый интерес человека, который прекрасно понимал, что за маской Уизли скрывается нечто очень опасное.