— 𝐀𝐒𝐓𝐎𝐑𝐈𝐌𝐋 ( ( 𝐀 . 𝐆… on Telegram: “Ещё есть народности, сохранившие гармоничные отн…”

Ещё есть народности, сохранившие гармоничные отношения с такими, как мы, хотя это возможно только там, где не сумели утвердиться современный уклад мира и основные религии, например на острове чёрной магии Амбрим на Новых Гебридах. Но остальной мир уже очень давно нас преследует. Мусульмане нас изгнали. Христиане жгли нас как ведьм и колдунов. Даже язычники Уэльса и Ирландии со временем сочли нас злонамеренными волшебниками и оборотнями.

— Но почему же вы тогда… ну, я не знаю… не основали где-нибудь свою собственную страну? Вы могли бы там поселиться и жить, не общаясь с остальным миром.

— Если бы всё было так просто, — Альма натянуто улыбнулась. — В источниках рассказывают о четырёх первых странных людях, что создали свои дома для сирот и помогали им. Общий совет ибрин распределял каждого ребёнка в определённый дом согласно их характеру. В доме Великого Годрика, как правило, водились храбрецы. Их называли наследием Гриффиндора. В убежище Кондиды Когтевран места отдавались детям с необычным мышлением: часто именно её воспитанники выходили циркачами и искусными магами, способными зарабатывать себе на жизнь и не выделяться из толпы обычных людей. В доме Пенелопы Пуффендуй выращивали трудолюбивых и добрых детей. Такие дети всегда могли занять место при Министерстве Странных Людей.

— А четвёртый дом?

— Мы находимся в доме Салазара Слизерина. Здесь растут дети, наполненные амбициями и уважением к своим корням, — Альма стянула с носа очки. — Великий Салазар не терпел в своём доме грязную кровь.

— «Грязную кровь»? — нахмурилась Тори.

— Если оба родителя имеют странности, ребёнок считается чистокровным. В данном случае исключать его принадлежность к странным людям почти смешно — дары в такой семье достаются каждому чаду, за малым исключением. Если говорить совсем просто: всего в странном мире три вида чистоты крови. Если один родитель был выходцем обычного человека и странного, а второй чистокровным — дитя уже нельзя счесть стопроцентно странным. Салазар Слизерин ценил чистоту крови. Он свято верил, что дети, чьи родители уважали своё происхождение, заслуживают большего.

— Нормальные родители пугаются, когда их ребёнок, скажем, начинает зажигать огонь руками? — Астория похлопала глазами.

— Их берёт леденящий душу ужас, — Альма улыбнулась. — Именно поэтому четверо основателей и создали дома. В дальнейшем четыре огромных дома, в среднем на тысячу человек в каждом, расформировали. Ближе к концу века основателей была создана академия ибрин. Женщины, подобные мне, взяли на себя заботу о детях. И даже после смерти основателей продолжают выполнять свою главную обязанность.

— Я думала, вы превращаетесь в птицу, — Астория подняла бровь.

— Весьма бесполезная способность, — Альма подмигнула Астории, вставая со своего места. — Но, право слово. Моя вторая форма — ключ к моей способности. Ибрина, помимо способности превращаться в животное, управляет временем. Место, где ты сейчас находишься, называется петля. Здесь мы защищаем детей от внешних опасностей, растим их, положив собственные жизни на алтарь.

— Бабушка и дед рассказывали мне о вашем доме как о чём-то волшебном, почти сказочном, — Астория встала из-за парты, задвигая за собой стул. Она оглядывалась по сторонам, водила ногтем по корешкам старых книг, пытаясь подобрать слова.
Альма Сапсан сделала это за неё.

— К слову, где они? Эйб и Эвелин обещались приехать при первой же возможности. Дети с нетерпением их ждут.

— Их не стало. — Слова сорвались сами. Горькая правда, верить в которую Астория отказывалась. Она заметила, как напряглась директриса, как побелело её лицо. Улыбки исчезли с лиц обеих. Долгожданное знакомство было омрачено суровой реальностью. — Мы с сестрой нашли их в лесу близ дома. Следствие заключило, что их убили дикие псы. Но я в это не верю, понимаете? Перед смертью дед попросил меня приехать сюда. Сказал, вы сможете всё объяснить.

— Полиция не будет врать, Астория, — Альма расправила плечи, пытаясь улыбнуться. — Их век рано или поздно закончился бы. Но теперь ты тут.

Директриса хотела сказать что-то ещё, как вдруг замерла.