ШОС после Бишкека: меньше геополитического пафоса, больше институциональной работы

Юбилейный саммит ШОС в Бишкеке не стал переломным. Но и обычной протокольной встречей его считать неправильно.

Главное не количество подписанных документов, а то, что организация постепенно начинает превращать политические договоренности в постоянные механизмы сотрудничества.
Особенно показательно сравнение с прошлогодним саммитом в Тяньцзине. Если Тяньцзинь был саммитом стратегического проектирования, то Бишкек стал первым серьезным тестом на то, что из этой стратегии действительно можно реализовать.

В 2025 году была принята Стратегия развития ШОС до 2035 года и заложено создание новых институтов, в том числе в сфере безопасности и финансов.
В Бишкеке этот процесс получил продолжение. Особенно заметно это в сфере безопасности. Речь уже не только о декларациях о борьбе с терроризмом и транснациональной преступностью. Оформляется система новых постоянных структур, включая Универсальный центр по противодействию вызовам и угрозам безопасности и механизмы борьбы с международной организованной преступностью и наркотрафиком.

ШОС постепенно превращает сотрудничество в сфере безопасности из консультаций в более устойчивую институциональную систему.
Но это не означает превращения ШОС в военно-политический блок. Этого и не произойдет, никому это не нужно.

Еще один заметный сдвиг связан с транспортом. В Тяньцзине много говорили о связанности Евразии и коридорах Восток–Запад и Север–Юг. В Бишкеке акцент смещается к конкретной инфраструктуре: портам, логистическим центрам, транспортным маршрутам и сопряжению национальных систем. Это гораздо реалистичнее.

Очевидно, ШОС не будет строить единую евразийскую транспортную систему, но может помогать согласовывать правила, цифровые документы, таможенные процедуры и национальные проекты.

С финансовой интеграцией ситуация ожидаемо гораздо сложнее. И здесь Бишкек показывает реальные пределы возможного. В 2025 году страны договорились об учреждении Банка развития ШОС. Через год полноценного банка по-прежнему нет. Это неудивительно: транспортный коридор можно согласовать политически, а банк требует реальных денег, капитала, распределения голосов и ответственности за риски.

Поэтому в ближайшей перспективе гораздо вероятнее развитие расчетов в национальных валютах и отдельных механизмов проектного финансирования (причем на двусторонней основе), чем появление полноценного аналога европейских финансовых институтов.

Очень неплохо выглядит технологическое направление. Китай продвигает в рамках ШОС сотрудничество по ИИ и создание соответствующей инфраструктуры. Это уже не просто цифровизация: ИИ становится частью вопроса стратегической автономии государств. Но говорить о создании «антиамериканского технологического блока» преждевременно. Скорее формируется дополнительный евразийский технологический контур, в котором Китай неизбежно будет играть центральную роль.

Одновременно Бишкек хорошо показал главное ограничение ШОС. Организация становится более институциональной, но не становится более однородной. Россия, Китай, Индия, Иран и страны Центральной Азии имеют разные интересы и веса. Поэтому ШОС выступает за многополярность, но не превращается в коллективный инструмент российской или китайской внешней политики.

Показательно, что российско-украинский конфликт вновь не стал общей темой и в итоговую декларацию не попал (в отличие от иранского конфликта).

В сухом остатке - Тяньцзинь показал, какой ШОС хочет стать. Бишкек показал, что из этого реально работает. В сфере безопасности движение быстрое, в транспорте и технологиях есть хорошие перспективы, а финансовая интеграция продвигается значительно медленнее.

Поэтому главный итог Бишкека прозаичен, но важен: ШОС пока не становится новым центром мировой системы, зато постепенно превращается в инфраструктуру евразийского сотрудничества.