У мышей нет экзистенциального смысла, но есть социальные роли и иерархия, которые выполняют похожую функцию: они структурируют поведение, дают предсказуемость и «место в мире». Когда эти роли рушатся, поведение распадается до примитивных, инстинктивных реакций — тех самых «близнецов‑разбойников».

Мальтус, который боялся, что нас задушит голод, ошибался. Кэлхун показал, что нас может задушить изобилие. Но Франкл ответил: единственное, что спасает в обоих случаях, – это смысл жизни.