Возвращаюсь с темой экзистенциального вакуума Франкла и опыта “Вселенная 25”

Кэлхун, создал условия в процессе опыта «Вселенная 25», когда у мышей есть всё, что им нужно и они начинают тухнуть.
(см. пост выше – первый за сегодня)
Сначала у них ломается социальный порядок: не хотят бороться за территорию, не ухаживают за потомством, просто жрут, спят и чистят шёрстку. А там и до физической смерти недалеко. Как оказалось.

Франкл, если кратко, говорил, что в мире, где всё есть, смысла нет. Он цитировал одного американского студента «Мне двадцать два года. У меня есть учёная степень, шикарная машина и деньги. Возможностей для секса и самоутверждения — хоть отбавляй. Вот только я не могу понять, какой во всём этом смысл». Ага, в чем прикол жить без смысла.

И вот что совсем уж интересно, Франкл заметил то же самое в концлагере: тот, кто терял смысл жизни, быстро умирал.  «Горе тому, кто не видел больше ни цели, ни смысла своего существования, а значит, терял всякую точку опоры. Вскоре он погибал». Получается, что и при избытке, и при недостатке – механизм один: нет смысла → всё рушится → конец.

Агрессия растёт на пустом месте
Франкл прямо писал: «агрессивные импульсы разрастаются прежде всего там, где налицо экзистенциальный вакуум». Он связывал с ним же и гипертрофию сексуальности – либидо «разрастается в экзистенциальном вакууме». Когда пропадает смысл, на первый план выходят примитивные драйвы.

У мышей в «Вселенной‑25» за этим стоят внимательно отслеженные конкретные нейрофизиологические механизмы. По мере разрушения социальных ролей нарастала немотивированная агрессия, насилие и каннибализм при избытке еды, а так же, пансексуализм. Самки направляли агрессию на собственное потомство. Это не биологический голод – это поведенческий распад при потере смысла социальной роли. Особый набор нейромедиаторов подавляет сложное социальное поведение: ухаживание, заботу о потомстве, поддержание иерархии. Именно поэтому самки в «Вселенной‑25» начинали нападать на детёнышей или отказываться от них: материнский инстинкт «гасится» стрессом. И вторым номером, перераспределяет ресурсы организма: тело работает в режиме «выживания», а не «развития и размножения». 

«Красавцы» и «воскресный невроз»

В этом же эксперименте появились мыши-красавчики. Они только жрали, спали и чистили шёрстку, а всё остальное им было по барабану. Их переселили в идеальные условия, но они так и остались тупыми. В итоге все умерли, не оставив после себя никого.

Франкл называл это «воскресным неврозом», рассматривая экзистенциальный вакуум уже в мирное время, в период послевоенного бума в США – когда в выходные, когда у тебя нет дел, тебя накрывает тоска и пустота. Это как раз и есть тот самый экзистенциальный вакуум.

«Красавцы» – это крайняя форма того же явления: когда у существа отняли необходимость бороться и оно потеряло способность к социальному действию навсегда.

Концлагерь vs «Вселенная-25»
Самое интересное – это контраст.

«Вселенная-25» – это рай по ресурсам, но ад по смыслу. Концлагерь – это ад по ресурсам, но Франкл показал, что даже там можно найти смысл.

Он выделил три пути: творчество (мысленно писал книгу), служение (тайно лечил других узников) и отношение к страданиям. У Ницше есть знаменитая фраза, которую Франкл считал своим девизом, говорил: «Если есть "зачем" жить, можно вынести любое "как"».

Кэлхун же показал обратное: если нет смысла, то никакие условия не помогут.

Франкл ответил на вопрос, который Кэлхун даже не задавал: можно ли заполнить вакуум? Да, но только если есть смысл. А смысл появляется, когда ты выходишь за рамки своей тусовки – к делу, к другим людям, к ценностям, которые больше, чем твоя собственная жизнь.