Когда смотрите кино (особенно если авторское) попробуйте обратить внимание на первый кадр и последний. Зачастую эти кадры связаны между собой, во-первых, так может быть закольцована история (с чего начали, тем и закончили, это придает фильму законченный вид), во-вторых, так режиссёр может вносить определенный смысл.
Яркий пример – Андрей Звягинцев, который наделяет смыслом вступительные и заключительные кадры, практически идентичные, за исключением какой-нибудь детали в финальном кадре. Эта деталь, как правило, служит ключом к пониманию замысла.
Например, в фильме "Елена" (2011) первоначально на ветке сидел ворон, вскоре к нему подлетает еще один. В конце же фильма вновь видим кадр с ветками, но уже без птиц. Обе птицы как супружеская чета (Владимир и Елена), где сначала не стало одного, вторая тоже умерла, хоть и не физически. Можно предположить, что здесь есть и символизм, т.е. ворон – предвестник смерти и мудрости.
К сожалению, я не из тех, кто смотрит немое кино с искренним интересом и уважением, для меня это хоть познавательно, но мучительно скучно. В то же время я из тех, кто боготворит абсурд, не прочь взглянуть на стеб/сатиру/иронию, а также обожает, если есть философский подтекст, хоть и в минимальных дозах.
И все эти прелести можно найти в дивном фильме "Счастье" (1935, Александр Медведкин). Фильм про крестьянина Хмыря, который отправился искать счастье (для кого-то счастье в варениках, для кого-то в деньгах, может, оно в свободе?). Больше ничего рассказывать не буду – никаких спойлеров, отмечу лишь, что смотрится действительно легко и интересно;)
Что касается музыки, режиссер – любитель постпанка и шугейза. Особенно это заметно в «Трудностях перевода», где за саундтрек отвечал Кевин Шилдс (My Bloody Valentine), чье творчество относят к шугейзу.
"Суть этого жанра в создании так называемой стены звука. На выходе получается грубоватая и шумная, но при этом, как ни парадоксально, мечтательная и нежная музыка. И такое звучание за счёт контраста как нельзя лучше сочетается с воздушным видеорядом Копполы".
Для фильмов Софии Копполы характерна двойная экспозиция, которая проявляется, как правило, в моменты поездок героев на такси. Отражение лица героя встречается с отражением пейзажа. Таким образом усиливается чувство одиночества персонажей.
В своих фильмах Коппола любит использовать такой прием как рефрен (повторение). Лучше всего этот прием прослеживается в «Марии-Антуанетте», где у героини жизнь похожа на день сурка, состоящая из бесконечных ритуалов и мероприятий.
Рефрен выражается в повторяющихся сценах завтрака между супругами. Так автор показывает: меняются лишь наряды и блюда, а жизнь остается прежней.
Автор тщательно продумывает композицию кинокадра. В качестве примера приведу кадр из фильма «Трудности перевода», где построение в лифте передает острое чувство отчужденности героя.
Другой пример в фильме «Девственницы-самоубийцы», где одиночество героини показывается с помощью дальнего плана, ракурса сверху под углом и сумрачных оттенков.
В связи с последней публикацией мне хочется посвятить несколько постов Софии Копполе.
Полная фильмография режиссера собрана в одном коллаже. В ее фильмах часто можно заметить закрытый женский коллектив, отношения между родителями и детьми, а ленту «Где-то» считают местами автобиографичной. Главное, что всех ее героев объединяет неудовлетворенность и одиночество.
Есть фильмы, которые сносят мозг (да-да, слово 'сносит' здесь сознательно используется). Мозг можно сносить по-разному: нехронологическим повествованием, сомнениями о реальности происходящего, элементами сюрреализма, где даже сложно понять, кто главный герой истории. Короче, методов много, но представьте, что всё это есть в одном фильме. Фильме под названием "Малхолланд Драйв" (Дэвид Линч, 2001 г.)
Интерпретаций этого творения много, но Дэвид Линч, как и многие другие режиссеры, не считает должным объяснять смысл фильма. Но! Он оставляет нам шпаргалку, которая может помочь в расшифровке "Малхоллонда".
Выше — эта самая шпаргалка. От себя скажу, что мне захотелось пересмотреть фильм еще раз, учитывая подсказки режиссера 👀
Читая "Фабрику жестов", я наткнулась на описание телесного языка Асты Нильсен, известной датской актрисы немого кино.
"Ее телесный язык воспринимался как необычный: играя часто женщин низшего социального класса (служанок, артисток цирка, цыганок, дикарок), она воспроизводила пластику эротизированной дивы, которая действует в рамках поведения «леди», то есть поведения стереотипно грациозного. Но, вводя узнаваемый «грациозный» стереотип, Нильсен одновременно разрушала его, пользуясь и вульгарными, мужскими, комическими, детскими, нецивилизованными «дикими» жестами, недопустимыми в кодах хорошего поведения. Она хлопала себя и своих собеседников по коленям, животу и заднице, демонстрировала полное отсутствие навыков обращения с ножом и вилкой, сидела на столе и на полу, ходила на скрюченных ногах с вывернутыми ступнями и коленями, упиралась в бока обеими руками, курила не как леди, а как кучер".
Важная визуальная часть «Солнцестояния» — руны старшего Футарка (рунический скандинавский алфавит). В общине Хорга они спрятаны повсюду — на ритуальных камнях, гобеленах, телах убитых и конечно же одежде. В рунах зашифрованы основные пасхалки фильма, которые, к тому же, предсказывают ход дальнейшего развития событий. Например, на белом платье верховной жрицы красными нитками вышита руна Ансуз, олицетворяющая знания и защиту, дарованную богами Асами. Однако, в перевернутом виде значение руны меняется на ложь и лицемерие.
В «Солнцестоянии» (Ари Астер, 2019) еще до начала основного действия можно увидеть намеки того, что произойдет в дальнейшем. Такие намеки начинаются уже с вступительных титров, где представлены изображения, похожие на комикс, иллюстрирующие чуть ли не весь сюжет фильма.
Интересна и картина «Бедный маленький медведь!», находящаяся в спальне главной героини. Это иллюстрация из сказки Нюблум о невинной девушке, оказавшейся в лесу и повстречавшей медведя (параллель с главной героиней напрашивается тут же). Еще в квартире можно увидеть и другие иллюстрации, например изображение цикла времени, что тоже оказывается созвучным с контекстом кинофильма.