"Я Заря"

В корабле тесном раза четыре
поместилось сердце,
Перегрузки, вдавливают в кресло, не пошевелиться.
Провода и трубки, будто змеи,
тянутся до затылка.
За бортом безмолвствует эфир,
и по коже пытка.

«Кедр, я Заря, как слышно нас?
доложите данные»,
А в иллюминатор бьёт рассвет
золотой и пряный,
И Земля в размеренной мазурке
синевой играет.
"Это ж надо", — думаю, "чудак,
кто там понимает".

Эту красоту пускай в рубли и в газетный глянец.
Снизу смотрят в небо, как в кино ждут когда нагрянет,
Чудо в пыльных звёздах, боже
коммунизма, то ли весть им,
Что Земля на деле шар и висит над бездной.

Дальше тишина, потом доклад: «всё идёт нормально».
Я лечу и чувствую в груди
что-то, что едва ли,
Уместится в сводки и в портреты, в ордена и в водку,
Как же вы там, братцы, без меня
всё меняете походку.

«Кедр, я Заря, приём, приём
возвращайся, слышишь»,
А вокруг такая благодать, что не хочешь крыши.
Ниже этажи, коммуналка, долги, войны,
Я бы тут остался навсегда
потому что вольный.

Но спускаюсь жёстко, как в аду
плазма за кормою,
Приземляюсь в поле, в лебеду
и стою, не воя,
Прибегает баба в телогрейке,
крестится: «летает!»
А во мне уже который час
что-то умирает.

Потому что видел я одно:
Нету там границы,
Нету генеральных секретарей,
Нету заграницы,
Нету «наших» и «не наших»,
Есть одна планета.
И она висит в пустом лесу,
В красоту одета.

А в Москве — ковры да «Москвичи», речи и награды.
Ленин на броневике молчит, ждёт отчёта, надо.
Я стою на мавзолее, как в гробу
и внутри осколки,
Потому что звёзды — свет,
и они так колки.

Их нельзя поставить на ружьё,
Их нельзя на знамя.
Можно только выйти в коридор и уткнуться в память,
И сказать сквозь зубы: «полетал» и уйти на взлётной,
Потому что тот, кто видел свет
никогда не врёт тем,

Кто внизу всё делит на куски,
И живёт впотьмах.
Я бы им сказал, но зыбки руки,
И во рту — не прах,
А какой-то странный привкус льда,
И небесной сини.
«Кедр, я Заря, приём...»
Ты попробуй расскажи, расскажи им...

(21.03-01.06.2026)
#моистихи@artfromartyom