Архитекту́хель

Щёлково, похоже, — территория опережающего санитарно-эпидемиологического развития.

Пока остальные города уныло цепляются за солнечный свет, свежий воздух и прочие советские предрассудки, здесь каким-то образом уже проектируют, строят и вводят в эксплуатацию квартиры с прогрессивной для нашего консервативного рынка типологией комнат.

1. Гроссмейстер-спальня — тотал-блэкаут-формат мастер-спальни для адептов биохакинга, гарантирующий глубокую фазу сна и выработку мелатонина на уровне планировочного решения.

2. Антигостиная — абсолютно неотличимый от традиционной гостиной формат для тех, кто весь световой день всё равно проводит в офисе.

3. Спальня-лоджия — удобный мини-формат в случае, когда в кухне-гостиной всё же предусмотрено не обязательное для Щёлково окно.

4. Сепараторная — детская комната чуланного типа, развивающая тактильное воображение и мотивирующая как можно раньше съехать в собственное жильё. Особенно хорошо работает в функциональном сочетании с 45-метровой родительской спальней с тремя окнами.

5. Реалити-шоурум — смелая жилая среда с межкомнатными окнами, избавленная не только от инсоляции, но и от архаичной роскоши приватности.

Лента архитектурного телеграма — как рабочий стол моего компьютера.

Сохраняешь туда всё подряд, чтобы не потерять и когда-нибудь вернуться. Смотришь каждый день. Пока не перестаёшь в этом всём ориентироваться и находить нужное.

В минуты профессиональной меланхолии и грусти просто выделяешь всё рамочкой и не глядя отправляешь в корзину. Лишь немногое, самое нужное, переносишь в папку «Избранное».

Мы с коллегами и единомышленниками (льстит, что они меня так называют) уже провели разбор этих завалов за вас и собрали папку каналов, которые (так совпало) я и без папки читаю.

👉 всё лежит тут

Про международные премии.

Когда у тебя (не тебя конкретно) как у архитектора девственно пустая полка для наград, к чужим, особенно международным, профессиональным успехам ты относишься с чистой, ничем не замутнённой завистью.

Поэтому, увидев очередной триумф российского зодчества на каком-нибудь International Architecture Awards, ты, как мамкин архитектор, первым делом начинаешь разбирать премию на предмет её солидности, а её обладателей — на предмет заслуженности.

Потому что и «International» в названии премии само по себе ещё не означает ни жёсткого отбора, ни независимого профессионального жюри, ни понятной процедуры оценки.

И если у награды десятки номинаций, сотни ежегодных победителей и упоминаний, а участие стоит 395 евро, то это уже похоже не на конкурс, а на платную ярмарку тщеславия. Главный принцип которой — чтобы никто не ушёл без диплома.

Удобную, к тому же, ещё и тем, что в условиях изоляции IAA остаётся той западной витриной, где по-прежнему охотно принимают взносы участников из России.

Правда, весь этот неблагородный скептицизм длится лишь до тех пор, пока ты не увидишь свою фамилию в списке победителей или хотя бы финалистов.

И тогда этот междусобойчик автоматически становится авторитетным международным событием с безусловной экспертизой и объективным признанием заслуг. А ты с победой в номинации «Something Else» оказываешься в одном ряду с мэтрами. Пусть даже они о тебе понятия не имеют.

Вы заметили, что зумеры общаются рилсами?

Слова буквами через клавиатуру сегодня воспринимаются молодёжью как агрессивный бюрократический ультиматум и признак токсичной духоты. Особенно если в конце предложения стоит точка. Как знак пассивной агрессии. Типа «понял?».

Мы с этой своей письменностью прошли долгий путь от наскальной живописи и клинописи до эпистолярных романов. Потом перешли на электронные письма, ужались до сообщений в мессенджерах, смирились с (мать их) голосовыми и наконец достигли сингулярности.

Новая реальность такова, что теперь с нами общаются вертикальными видосами.

Вместо долгого объяснения «почему я сегодня не в ресурсе, и задача кажется мне бессмысленной» могут прислать ролик, в котором грустная капибара смотрит в стену под меланхоличный бит.

Или чьё-то селфи на фоне пожарища во время твоего отпуска.

В ответ мы всё ещё цепляемся за прошлое, используем стикеры, эмодзи, ироничные гифки и прочие «лайки». Но это уже безнадёжное ретроградство для безграмотных, ворчливых миллениалов. Ведь зачем тратить когнитивный ресурс на формулировку мысли и подбор интонации, если нужный смысловой конструктив уже кем-то вертикально снят, эффектно смонтирован и положен на жалобную музыку?

Сегодня неофициальный
день разговоров с городом.

Все мы ведём с ним (с городом) монологи, перепрыгивая в белых кроссовках очередной котлован, вырытый ещё весной вместо тротуара ради замены прошлогоднего бордюра на свежий, или теми же междометиями и эпитетами восхищаясь неоклассическим фасадом где-нибудь в Новой Москве.

Тех, кто слышит ответы города и вступает с ним в открытый диалог, испокон веков зовут городскими сумасшедшими. И стараются обходить стороной. Вместе с голубями, которых те обильно кормят у метро.

Если же вы не только разговариваете с городом и улавливаете приватный диапазон радиоволн в ответ, но и берётесь вещать от имени города в глухие массы — вы уже урбанист.

Каналу 3 года.

А сколько всего ещё не сделано и лишь предстоит сделать?

💡 Переименовать канал во что-нибудь с фамилией, «креативом» и «смыслами»;

👋 Написать пост-знакомство;

📆 Дисциплинированно писать каждый день. Потому что алгоритмы, все дела;

⭕️ Записать кружочек;

⁉️ Закончить пост фразой: «А как у вас?», «Вы знаете кому переслать» или «Поставьте 🔥 если понравилось»;

📊 Провести опрос: «О чём бы вы хотели читать в канале?»;

🔓 Завести закрытую группу «без цензуры», «для своих»;

💰 Начать размещать рекламу;

👏 Закрыть комментарии и оставить только одобрительные реакции;

😎 Разглядеть в себе инфлюэнсера и начать постить лайфстайл…

Спустя три года в канале ничего этого нет. Как нет глянцевой архитектуры, фотографий со стройки, офисного закулисья. Даже имени автора нет.

Хорошо, есть те, кому всё это и не нужно.

Говнобетон.
Или что нового в научпопе.

Индийские исследователи из Университета в Джайпуре сообщили о прорыве, способном изменить не только строительную науку, но и лексику производственных совещаний. Учёным удалось добавить говно в бетон и, к удивлению скептиков, получить измеримый эффект в виде увеличения прочности материала на изгиб до 42%.

Таким образом, классическая строительная формула «из говна и палок» постепенно утрачивает статус фигуры речи и получает шанс появиться в примечании к марке бетона в разделе «Конструктивные решения».

В основе технологии не лежит прямое (как могли бы предположить наиболее прогрессивные подрядчики) внесение свежего биоматериала в опалубку. Исследователи своевременно предупреждают о том, что для того, чтобы говно начало работать, ему необходимо пройти длинный путь профессионального становления.

Фекальный осадок сточных вод сначала дезинфицируют, затем высушивают, прокаливают в бескислородной среде при температуре около 450 °C, перемалывают в тонкодисперсный биоуголь и лишь потом вводят в бетонную смесь.

По сути, речь идёт о глубокой трансформации говна в высокотехнологичный строительный компонент. Не всякому человеку, впрочем, удаётся пройти такую карьерную траекторию.

То есть вместо желаемого упрощения стройки нам, как обычно, предлагают какое-то говно. Столько бюрократии вокруг ресурса, которого у нас, казалось бы, и так стабильно в избытке.

Но несмотря на отдельные технологические ограничения, решение открывает неожиданные перспективы для ESG-повестки, импортозамещения, устойчивого девелопмента и прочих модных заголовков.

#говнобетон
#инновации
#ESG

Если реконструкция — это стоматология, то решение по Шуховской башне — это удаление и установка импланта в рот города. Снаружи зуб может выглядеть лучше, чем родной. Но ощущаться будет чужим. Искусственным. Без корней.

Хороший врач в ситуации с пусть и подгнившим, но своим зубом поборется за него. Плохой — ещё и виниры предложит на соседние здоровые.

Берегите зубы.
Лечить дороже.

Не всякое вымя — искусство.

Вышел с выставки с укрепившейся мыслью о том, что творчество и искусство — не одно и то же.

Творчество — это естественная человеческая способность. Лепить поделки, разбрызгивать краску по картону или вырезать коровье вымя из берёзовой чурочки может буквально каждый. Похвальное хобби. Однако искусством оно становится лишь в тех редких случаях, когда замысел и мастерство поднимаются на недосягаемую для большинства высоту актуального, не всегда понятного высказывания.

Способность определять эту границу выделяет профессионала среди обычных восторженных зрителей. Обыватель привык оценивать увиденное через категории «нравится — не нравится», опираясь исключительно на сиюминутное настроение. И это нормальная, честная реакция. Человек не обязан иметь встроенный аппарат для комплексного разбора художественной ценности.

Профессиональная оптика устроена иначе. Она безэмоционально препарирует объект вопросом о том, состоялось ли перед нами искусство или это всего лишь чей-то акт личного самовыражения.

Живопись по своей природе адресна и в конечном счёте целится в своего покупателя. Современное искусство и вовсе превратилось в закрытый клуб для своих. Cosmoscow и прочие Art-что-нибудь — это всего лишь щель в заборе, через которую нам разрешают заглянуть на задний двор этого клубного мира.

Архитектура, в отличие от живописи и современного искусства, существует в публичном пространстве и предназначена в первую очередь для широкого обывателя. Вы не закроете её чехлом, не уберёте из панорамы улицы и не спрячете в запасники от глаз возмущённых соседей.

Архитектура окружает даже тех, кто не подписан на архитектурные каналы с чужими картинками, не ходит в ярких носках на биеннале с вернисажами, выносит утром протекающие мусорные пакеты и через парковку с лужами водит ребёнка в школу.

Поэтому архитектор, в отличии от художника, не может позволить себе ориентироваться исключительно на профессиональное сообщество. Архитектура должна быть понятна каждому. И, пожалуй, одна из главных сложностей этой профессии заключается в том, чтобы сделать из произведения архитектуры произведение искусства, а не обычного творчества.

Cosmoscow 🚀🐄 — худшая астро-скотоводческая ярмарка года.

Не ведитесь на нейминг. Маркетологи бессовестно играют вашими чувствами. И вместо глубокого космоса и триумфа отечественной зоотехники в учебно-выставочном комплексе аграрного (что характерно) университета нам в очередной раз подсунули современное искусство.
Зато в изобилии.

«Больше никаких Автокадов», — говорит. «Про BIM что-нибудь слышали?»

Я от неожиданности едва рейсфедер с тушью на подрамник не выронил. И нервно смахнул крошки ластика гусиным пером.

Если это безумие продолжится, то через пару лет он и про эти ихние нейросети спросит.

Убеждён в том, что, прежде чем стать стилем, архитектура должна пережить своих авторов.

Придумывать названия архитектурным стилям, определять их место в истории и обозначать начало новых архитектурных эпох — дело потомков, а не современников. И уж тем более не самих архитекторов.

Маркировать свою архитектуру стилем — это как самому себе писать некролог, чтобы оказаться в истории архитектуры в заранее заготовленных формулировках.

Это моя принципиальная позиция до тех пор, пока не придумаю свой собственный «нео-что-нибудь».

Коллеги.

В скучных книгах для дилетантов и токсичных менеджеров среднего звена нас зачем-то учат, что работа руководителя в новой для него организации начинается с аудита бизнес-процессов, финансов и честного погружения в проблемы команды. Но лишь немногие понимают, коллеги, что есть вещи важнее всей этой прозаичной ереси.

Фундаментальные вопросы фирстиля и айдентики, например.

Ведь если компания демпингует по стоимости и срокам, коллеги, то это не из-за слабой переговорной позиции на встречах с заказчиками, а потому, что в её архитектурных буклетах нет строгого визуального единообразия и все отступы не выровнены по универсальной модульной сетке.

Месяцами не можете найти хоть какого-нибудь бимщика (и примеряете на его место то сбитого лётчика С++, то системного эникейщика)? Очевидно, коллеги, это по причине скромного, не отражающего ценности компании оформления страницы на HH, а не из-за того, о чём можно было бы подумать вместо слогана.

Собственно, и акты выполненных работ, коллеги, порой остаются не подписаны заказчиком из-за скучного, недостаточно гротескного шрифта в колонтитуле и потому что логотип в нижнем углу не «дышит».

А где нет воздуха у логотипа - там, коллеги, задыхается и бизнес.

Собрал на даче узел ввода воды.
Шаровые краны, фильтры разной очистки, гребёнки — вот это вот всё.

Дважды пересобирал.

Сначала воткнул редуктор давления стрелкой против движения воды. В какой-то момент даже подумал: «да и хер с ним». Но переделал. Затем пережал соединение в попытке сделать всё строго ортогонально, как в этих ихних стаграмах…

Господа ВКашники, я был не прав. Маленький ревизионный лючок за унитазом — это не доступ, а смотровое окошко. Дверной глазок.

Теперь я считаю, что в квартире должно быть отдельное техническое помещение (мастер-стояк), с входом через нормальную дверь и со свободным доступом ко всем этим приблудам.

А лучше — небольшой технический этаж. Через этаж.

Переводим с девелоперского на человеческий.

(В целях повышения прозрачности рынка для тех, кто говорит «хатка» вместо «юнита»).

Келлер — чулан;
Лобби — фойе;
Гранд-лобби — проходная;
Ресепшен — вахта;
Комьюнити — актив жильцов;
Коворкинг — рабочка;
Лаунж — два кресла у лифта;
Резидент — житель бизнес-класса;
Пет-френдли — можно с животными;
Плейхаб — шалаш из брёвен;
Кидс-клаб — продлёнка;
Фуд-холл — столовка;
Велнес — баня с весами;
Воркспейс — подоконник с розеткой;
Фитнес-хаб — качалка;
Ритейл-пойнт — комок;
Арт-объект — какая-то хреновина за наши деньги;
Коливинг — коммуналка;
Клабхаус — кооператив;
Микст-юз — всё в кучу.