В преддверии Международного Дня переводчика хочется вспомнить о ярком арабском переводчике, которого называют «арабским голосом Достоевского». Это
Сами ад-Друби (1921-1976). Арабы чаще всего произносят его фамилию в диалектальном варианте как Друби, но встречается и «более литературный» вариант, ад-Дуруби. В этом году у него двойная памятная дата: 105 лет со дня рождения и 50 лет со дня смерти.
Ад-Друби перевел полное собрание сочинений Федора Михайловича (ну почти полное 😋). Правда, переводил он не с русского, а через французский, которым владел в совершенстве. Однако до сих пор этот перевод считается образцовым, и иные переводы арабский читатель принять не готов. Летом этого года египетское издательство Aseer al-Kutub переиздало перевод полного собрания сочинений Достоевского в 18 томах. Самый частый вопрос в соцсетях был: «По чём?». В чьем переводе – почти никто не интересовался, ведь и так понятно. 🙃
Ад-Друби был уроженцем Хомса, вырос при французском мандате. Как и Нагиб Махфуз, окончил философское отделение филологического факультета Каирского университета. Докторскую диссертацию по философии писал в Париже. Параллельно со своей педагогической и переводческой деятельностью делал дипломатическую карьеру: был послом в Египте, Бразилии, Марокко, Югославии, Испании, Ватикане. Горячий поклонник президента Насера, он выступал за идеи панарабизма и во времена существования ОАР занимал пост министра культуры.
Ад-Друби немало перевел из русской литературы, но больше всего увлекался Достоевским: читал запоем с 16 лет, а потом увлеченно переводил его долгие годы. Про Ф.М. переводчик писал:
«Он пленил меня. Я увидел в нем самого себя».
Говорят, что его жена Ихсан Баят даже ревновала мужа к Достоевскому, который "поселился в их доме". Кстати, о жизни переводчика мы знаем в основном из воспоминаний его вдовы (книга, вышедшая в 1982 году, так и называется – «Сами ад-Друби»). А ее образ арабские критики иногда сопоставляют с образом Анны Григорьевны Достоевской и другими терпеливыми и преданными женами-помощницами писателей.
Когда спрашиваешь арабов, за что они так ценят переводы ад-Друби, отвечают, что в них образцовый арабский язык, великолепная стилистика, передан психологизм и философские идеи автора и т.п. Тут не поспоришь: ад-Дуруби действительно был очень образованным человеком и занимался психологией (среди его работ «Психология и литература» и др.). Но надо отдать должное и французам, на чьих плечах стоял арабский переводчик, в чьих переводах он читал Достоевского. Для издательства Gallimard его переводили Анри Монго, Борис де Шлёцер, Пьер Паскаль и др. А это глыбы перевода, люди, глубоко изучавшие Россию и любившие русскую литературу. С хорошего перевода, конечно, легче переводить.
На замечание о том, что перевод через язык-посредник может порождать лакуны или искажения, арабы часто отмахиваются: «Да какие там лакуны! Красиво, шедеврально! Лучше и не переведешь!» Арабские читатели и критики выбирают красоту, а не точность. Переводы ад-Друби были оценены арабской интеллигенцией: патриарх египетской литературы Таха Хусейн сравнил сирийского переводчика с «целым институтом».
Однако есть иные, более критические мнения арабов-русистов. Известный переводчик Абдалла Хаба, отличавшийся своей прямотой, критично отзывался о некоторых ляпах в переводах ад-Друби:
К примеру, в переводе романа «Герой нашего времени» Лермонтова не делается различия между словами княгиня и княжна, в романе «Идиот» железнодорожная станция «Царское Село» трактуется как две станции: «Царское» и «Село». Швейцар – как житель Швейцарии.
Ну да, ляпы. Но насколько они критичны, если в целом язык красив и главные идеи автора не искажены?.. Тут надо сравнивать переводы, взвешивать на весах.
Недавно на ряде переводческих конференций я стала свидетельницей жарких споров вокруг личности «арабского голоса Достоевского».
⬇️⬇️⬇️