https://youtu.be/V5RpxOX10cc

Обещанная ссылка на пятничный эфир о ярости

К нему же добавляю записку о женских фигурах мною упомянутых в эфире:

Христианская традиция. Там другая логика. Там появляется мораль, добро и зло, грех. И ярость становится не судьбой, а выбором. И этот выбор — всегда неправильный для женщины.

Юдифь. Вдова, красивая, благочестивая. Она идёт в стан врага, соблазняет Олоферна, поит его и отрубает ему голову. Спасает город. Её встречают с песнями, она — героиня.

Но заметим, что позволило Юдифи быть героиней. Она убила не для себя, она убила для города, для народа. Её ярость была санкционирована, потому что служила другим. Если бы она убила Олоферна потому что он её оскорбил, её бы назвали убийцей. Но она убила за город, и поэтому её можно славить.

Это первый урок. Женская ярость разрешена только тогда, когда она служит не женщине. Когда она инструмент. Когда она для кого-то другого. Для детей, для семьи, для города. Но не для себя. Если ты злишься за себя — ты эгоистка. Если ты злишься за других — ты героиня.

Второй урок. Юдифь использует своё тело. Она соблазняет, она знает, что Олоферн хочет её, и она играет на этом. Она не может прийти с мечом и убить в открытом бою. Её сила — в её сексуальности. Она превращает мужское желание в оружие, и это работает, но это также и цена.

И третий урок. После убийства Юдифь возвращается. Она не становится царицей, не берёт власть, не меняет порядок. Она уходит в свою вдовью жизнь. Система поглощает её обратно. Женская ярость, даже героическая, должна знать своё место. Взорваться и исчезнуть.

А теперь Саломея. Она не спасает город, она танцует. И просит голову. На блюде.

В библейской версии Саломея — пассивная фигура. Она танцует, она нравится Ироду, и она, подученная матерью, просит голову Иоанна Крестителя. Она не мстит сама, она мстит за мать. Она — инструмент. Её танец — не её желание, это желание матери. И мать направляет.

Это ещё одна ловушка. Женская ярость передаётся по наследству. Мать не может злиться, но она может научить дочь. И дочь танцует, и дочь получает, и дочь не понимает, что делает. Она — не субъект, она — объект чужой ярости.

Но есть другая Саломея. Уайльда. Уайльдовская Саломея хочет Иоанна. Она хочет его тело, его волосы, его губы. А он её отвергает. И тогда она требует его голову. И целует его мёртвые губы.

Это извращение. Слияние желания и разрушения. Я хочу тебя, ты меня не хочешь, тогда я тебя убью, и тогда ты будешь мой. Навсегда. Потому что мёртвый ты не отвергнешь. Это не любовь, это перверсия желания, и это перверсия ярости.

Саломея — это то, что происходит, когда женщина не может хотеть. Когда её желание запрещено, когда её тело принадлежит не ей. И тогда желание становится разрушением. Если я не могу тебя иметь живого, я буду иметь тебя мёртвого. Это не сила, это отчаяние.

Греки и христианство
И вот здесь важно понять разницу. Греки и христианство — это две разные матрицы.

Греки не морализируют. У них нет добра и зла, есть порядок и хаос, есть судьба, которая выше богов, и есть страсть, которая разрушает. Не потому что она плохая, а потому что она сильнее человека. Медуза не была злой, она была жертвой. Греки не говорят женщине «не злись». Они говорят: если будешь злиться — случится трагедия. Не потому что ты плохая, а потому что мир так устроен.

Христианство меняет всё. Появляется моральный закон, появляется грех. И ярость становится грехом. Христианство говорит: возлюби врага своего, подставь другую щёку, кротость — это добродетель. И тогда женская ярость оказывается в ловушке.

Но христианство не может просто запретить ярость, потому что ярость есть, она реальна. И тогда оно разделяет её на два вида. На праведную и грешную.

Праведная ярость — это когда ты злишься не за себя. Когда ты защищаешь веру или ближнего. Когда ты — инструмент. Юдифь — пример. Её ярость — святая.

Грешная ярость — это когда ты злишься за себя. Когда ты хочешь мести, когда ты хочешь власти, когда ты хочешь удовольствия. Саломея — пример. Её ярость — демоническая. И её наказывают.

Разница — в морали. Святая ярость — это ярость, которая служит патриархату. Грешная ярость — это ярость, которая служит женщине. И эту ярость нельзя, её нужно остановить.