Много лет назад я был бренд-войсом одного очень большого магазина бытовой техники.

Видов работ было несколько: телевизионные ролики, радио-ролики и так называемые «товарки».
Это когда в конце красивой, дорогой рекламы замирала картинка с каким-нибудь товаром и моим голосом произносилось что-то вроде: «Только в июле аэрогриль всего за 7900 рублей!»

Сами ролики мы писали, естественно, на студии, долго, дорого и тщательно, а товарки мне разрешили писать из дома.
Стоили они пару тысяч, для каждого региона были свои и писать надо было много и часто для всей нашей необъятной Родины.

Главным по товаркам был некий важный Николай.
Он прислал мне несколько текстов, тайминги (за сколько секунд эти тексты должны быть проговорены) и наказал стараться, потому что халтуры он не потерпит.

После первой же моей записи, Николай срочно перезвонил.
- Антон, это катастрофа! Это никуда не годится! Качество звука - ужасное, исполнение того хуже! Немедленно переписывайте!

Я перепуганный достал другой микрофон, записал ещё раз всё по новой, с дублями.
Опять ему всё не так, но что уж поделать, смонтирует как есть.

И начался мой персональный ад.
Каждые два-три дня я писал новые тексты, Николай ругался на мои записи и угрожал, что нажалуется руководству.
А замечания у него были максимально старанные, типа: «Вы когда говорите, у меня стрелочка не так резко дёргается, как дёргалась с предыдущим диктором».

Я переслал эти треки другу-звукорежу, чтобы он послушал звук.
Он говорит:
- Да нормально всё, вполне рабочая запись. Чуть низы можно прибрать и делай с ней что хочешь. Чёрт знает, что у них там за параметры такие странные.

Но Николаю ничего не нравилось.
Дошло до того, что он вызвал меня к себе в офис на разговор.

Я приехал.
Николай оказался плюгавеньким, лысеющим дядькой в застиранной рубашке, а его офис - комнаткой под лестницей.
Клянусь! Я не преувеличиваю.
Комната 2х3 со столом, на котором стоял старый огромный монитор из 80-х.

Николай гордо показал мне:
- Вот в эту программу я загружаю ролик, который мне присылают, на эту дорожку - скачиваю картинку с товаром, вот на эту дорожку добавляю ваш голос.
Потом нажимаю сюда и обрабатывается готовый ролик.
Слышите, Антон, как у вас плохо получается?
А вот как было у другого диктора - слышите как хорошо?
А ведь я ничего не менял, всё также, как настроили ещё до меня, все фильтры на дорожках какие были - такие и остались.

Я робко возразил:
- Но у меня же голос совсем другой. И микрофон. Эффекты индивидуально под голос подбираются.

- Антон! - грозно сказал Николай. - Вы что, не слышите меня? Фильтры правильные, какие и были, я ничего не менял. А вы так тексты читаете, что у меня стрелочка по-другому дёргается. Вам нужно читать так, чтобы она дёргалась резче!

За всё время работы я не мог допустить, что у такой дорогущей, огромной фирмы за звук отвечает клинический идиот.

Впоследствии я познакомился и подружился с прикольными ребятами из креативного агентства, которые снимали ролик для этой фирмы.
Рассказал им эту ситуацию.

- Как же, как же, Николай. Знаем такого. Много он из нас крови выпил - говорят.
Спрашиваю:
- Неужели такая гигантская фирма не может выделить денег на нормального звукорежа?
- Так выделяют. Просто 90% в карманах у мененджеров оседает.
А он работает за 18 тысяч в месяц. Клеит картинки к роликам.
Кто ещё согласится за такую цену сидеть под лестницей?

Николая я так и не смог переубедить.
Когда мы с ним в последний раз виделись он протянул мне остатки моего гонорара и снисходительно простил отсутствие сдачи.
После этого я его нигде и никогда больше не видел.

Гиперуверенного в себе человека, сидевшего под лестницей за 18 тысяч рублей, клеившего картинки к видео и следившего, чтобы стрелочка дёргалась резко «как у предыдущего диктора».