Онтологический инструментарий иллюзионизма
В связи с тем, что в местных кругах философов сознания продолжается дискуссия об иллюзионизме и квалиа-реализме, а также в связи с тем, что одну мою статью про иллюзионизм дали рецензентам, которые вместо того, чтобы её рецензировать, занялись опровержением моей точки зрения как таковой, я решил написать пост на тему «Почему иллюзионист — это не верблюд». Иногда полезно прояснить некоторые базовые моменты. Я буду говорить только за себя, а не за всех иллюзионистов в мире. Наверняка кто-то другой видит основы иллюзионизма иначе.

Итак, иллюзионисты утверждают, что феноменального сознания (=квалиа, я так использую термины) не существует. Это означает, что квалиа не являются частью онтологии нашего мира. Для того, чтобы понять это утверждение, нужно разобраться с тем, как вообще можно строить онтологию. Многие философы берут за основу куайнианский подход, представленный в статье «О том, что есть» (1948). Тезисно изложу основные идеи этого подхода:
1. Онтология отвечает на вопрос «Что есть?» Ответ должен предполагать некоторую систематизацию: мы не просто перечисляеи сущности (есть я, моя кошка, дырка в бублике, число ϖ, фотоны и электроны), от нас требуется перечислить типы сущностей. При этом типологизация сама должна иметь какое-то основание.
2. Методом построения онтологии является экспликация наших онтологических установок. Например, если я считаю, что нынешний король Англии стар, то я принимаю следующие онтологические установки: существует нынешний король Англии, существует некто старый. Куайн предполагает выявлять онтологические установки путём логического анализа языка. Вполне возможно, что мы можем выявлять онтологические установки и другими способами. Например, мы можем сделать вывод о том, что у кошки есть онтологическая установка «корм существует», наблюдая за её поведением.
3. Необходимо ввести средства упорядочения онтологических установок. Во-первых, нам нужно как-то сократить их количество. Я могу верить, например, в то, что Андрей Болконский лежал под небом Аустерлица. На поверхности получается, что у меня есть установка «Андрей Болконский существует». Но это не так: я считаю, что в реальности существует только роман «Война и мир», в котором рассказывается об Андрее Болконском. Во-вторых, нам нужно избавиться от противоречий между установками. Например, я считаю, что в центре бублика находится дырка. Это должно вести меня к принятию установки «дырка существует». Но в то же время я убеждён, что дырка — это не какой-то реальный объект. Решить эту проблему можно, приписав мне вместо установки «существует дырка» установку «существует нечто тороидальной формы». Таким образом, мы можем упорядочить онтологические установки, перефразируя их и сводя одни к другим.
4. Нам необходимо выбрать способ, которым мы будем перефразировать онтологические установки. Куайн предлагает действовать в рамках натурализма. Мы должны взять нашу лучшую научную теорию и выявить её онтологические установки. Все остальные установки должны быть редуцированы к научным установкам. Предположим, что мы принимаем очень жесткую форму редукционизма, которая утверждает, что существуют только элементарные частицы. (Это не моя точка зрения, смотри пункт 6 ниже.) В таком случае мы должны редуцировать представления о существовании Андрея Болконского, числа ϖ и моей кошки до представлений об элементарных частицах.
5. Бытие унивокально. Это означает, что слово «существовать» (как и слово «быть») употребляется только в одном значении. Нельзя сказать, что Х действительно не существует в таком-то смысле, но существует в другом смысле. У «существования» один смысл. Конечно, в обыденной речи мы будем продолжать говорить, что существуют персонажи романа «Война и мир». Но как онтологи мы должны стремиться к строгому употреблению терминов.