РЕГИСТРАЦИЯ / МИНОТАВР

Проглотил «Регистрацию» Дмитрия Глуховского – первый мной прочитанный русский роман об эпохе «СВО» (автор бесплатно выложил на своей странице, можно скачать откуда угодно и читать). Мысли о ней теперь не дают мне покоя.
Исходная точка – вопрос, заданный Глебом Моревым: насколько «легитимен» в моральном отношении роман, написанный о воюющей РФ эмигрантом-иноагентом, живущим вне родины в изгнании? Что моментально привело меня к экстраполяции – такому же вопросу (к самому себе) по поводу «Минотавра» Андрея Звягинцева.
Оговорюсь: «Минотавр» мне безоговорочно понравился, чувства по поводу «Регистрации» противоречивые, но сильные. Впрочем, тут все сложнее, чем «зашло/не зашло». И усложняется тем, что я сам пытаюсь думать об этом из вынужденной политической эмиграции.
Пытаюсь сформулировать мысли.
Сразу оговорюсь: они могут быть интересны только тем, кто признает талант Звягинцева и Глуховского. Те, кто видит в них конъюнктурщиков и/или «очернителей» (знаю, таких немало), не найдут во мне единомышленника и собеседника.

1. Начну с простейшего аспекта. Почему эмигранты столетней давности практически не писали о советском СССР, а нынешние пишут/снимают, нет ли здесь системной ошибки? Откуда им знать эту, уже совсем другую жизнь?
Не вижу здесь проблемы. Сто лет назад не было интернета, ютьюба и регулярной телефонной связи. Возможности ездить туда-сюда тоже, по сути, не существовало. А сегодня изучить предмет, хоть и удаленно, можно в мельчайших деталях.
Кроме того, военная РФ не так радикально отличается от довоенной (хотя отличается), как юный СССР – от царской России.

2. Тогда перейдем к моральному аспекту. И «Регистрация», и «Минотавр» посвящены не государству-убийце (это консенсусный тезис, который не нуждается в аргументации), а его гражданам.
В художественном смысле только это и правильно: у читателя/зрителя есть эмпатия к живым людям, с которыми себя можно соотнести, но никак не к системе.
В этическом – как бы проблематично: выходит, что авторы пишут не о себе, а о «них», возвышаются над ними в своих белых пальто. «Осуждают», хотя судьями их никто не назначал.

3. Очень схожа идея, лежащая в основе «Регистрации» и «Минотавра». Война – это не только какие-то изуверы-начальники из Кремля или даже ближайшего военкомата. Война – это мы сами. Ой, в смысле «вы». Жестко и, полагаю, искренне.

4. А ведь документировать нынешнюю трагическую эпоху необходимо, в художественной форме тем более. Исторический опыт, может, и требует выждать, но скоро уже пять лет с начала полномасштабной войны. Хватило времени многое сформулировать.
Если в России писать о происходящем можно только в стол, то развязанные руки и языки эмигрантов не только позволяют, но даже требуют не молчать. Излагать всю жесть, как она есть.
Это тоже моральный императив.

Попробую сопоставить два произведения.

5. В «Минотавре» предприниматель Глеб из не названного провинциального города сталкивается с необходимостью отдать 14 своих сотрудников государству-чудовищу, в рамках «частичной мобилизации». По сути, он решает, кем ему быть: героем Тесеем, который спасет обреченных на заклание, или Минотавром, который их пожрет.
Одновременно с этим разворачивается сюжет, связанный с неверностью жены Глеба, Галины. Она, как и ее любовник, о войне вовсе не говорит и не задумывается. Оба увлечены другим (друг другом). Тем не менее, «любовный» сюжет служит идейной подоплекой и рифмой к «общественному».