Как могут выглядеть левые феминистские политики?

Результаты прошедших выборов в Европейский парламент, на которых ультра-правые партии набрали убийственный процент голосов во Франции, Италии, Германии, Австрии и Голландии, заставляют отчаянно задуматься, что не так с левыми политиками сегодня? Почему в ситуации высокой свободы собраний, СМИ и ассоциаций, например, левая повестка становится все менее популярной? Какими должны быть левые феминистские политики?

Я не знаю ответа, но собираю примеры действий и мысли, из которых, надеюсь, однажды что-то сложится. Так вот одно из важных замечаний разочарования в прогрессивной повестке часто связывают с тем, что она не всегда сопровождается соответствующей экономической политикой перераспределения. Как пишет Елена Захаренко, «предлагаемые ЕС меры гендерного равенства призваны оптимизировать экономические результаты блока и эффективность рынка труда и мало интересуются продвижением репродуктивных прав или социальной справедливости.»

В России же консервативаная волна даже не опирается на провалы в политике гендерного мейнстриминга, а только миф о нем, даже не на лично переживаемое разочарование этим проектом, что иногда мне дает надежду. Но еще больше надежды мне дают товарищи, которые через практику идут к оформлению прогрессивной левой политики. Например, Глеб Бабич, теплостанский активист, который сейчас работает над предвыборной кампанией в Мосгордуму (обратите внимание те, кто в Москве, и те, у кого есть российские карточки). Его программа и опыт дарят мне много надежды, но, что еще важнее, толкают размышление о том, какими должны быть феминистские требования и политики в России.

Мы часто говорим о праве на аборт, и оно, безусловно важно, но в практике Глеба борьба за репродуктивную справедливость касается и другой, более базовой стороны — наличия женских консультаций. Глеб с командой провели успешную кампанию по возвращению женской консультации в районе, который остался без них. И это важное измерение феминистской политики — не только декларируемое право, но и материальная база, которая делает выбор возможным, а права реализуемыми.