После того, как колебания катастроф 90-х поутихли, а развитие интернета поспособствовало дальнейшему «самоконсервированию» японской молодежи внутри своих спален (второй этап после образования нуклеарных семей в 70-х-80-х), в отаку-медиа стали появляться «безопасные комфортные пространства», сберегающие персонажей от ужасов мира вокруг, и представляли они собой, как правило, комнаты школьных клубов.

В нитидзе-кэе эти помещения были «непроницаемы», да и ответственность почти никакую на участников не накладывали – можно пить чай, заедая тортиками, играть вместе в настольные игры и обсуждать глупые проблемы членов студ-совета, периодически разрушая четвертую стену, – не опасаясь, что через возникшую в той дыру «враги мира» ворвутся внутрь. Все это способствовало развитию идеи милой неменяющейся повседневности, которая если и закончиться, то «поздно», а не «рано».

Однако землетрясение 2011-го, подобно вражескому вторженцу, изменило обыденное расписание – ведь теперь разрушены стены и с первою по третью, и если хочешь спастись, то придется идти в бункер и коммуницировать с «врагами». И звучало бы это даже правильно – ведь вот он, выход из «бесконечной повседневности» и долгожданный «урок взросления», если бы не уйма погибших на улицах и новости с Фукусимы, быстрыми темпами трансформирующиеся в народные опасения о заражении радиацией системы водоснабжения.

Эта полярность настроений – долгожданное объединение людей (спасательные зоны, восстановление коммуникации в семьях, взаимопомогающие посты в твиттере) и чувство неопределенности перед будущим – и задает культуре отаку площадку для дальнейшей рефлексии. К этому все шло и без землетрясения (выход в 2010-м «K-On! Movie»), но шло очень медленно, хоть и устойчиво. Поэтому сейчас, в 2012-м, идти продолжать придется, но по дороге уже разрушенной.

И именно поэтому «новая» башня так сильно искажена. Потому что «старая», ставшая не только символом расцветающей экономики, но и главным транслятором той самой визуальной культуры, которую мы все знаем и любим, на ТВ-приемники внутри изолированных спален, со своей задачей уже справилась, а вот «новой» еще предстоит узнать, какие сообщения транслировать, и куда эти радиоволны вообще пойдут, если полностью безопасных комнат в этом мире уже не существует. Сейчас-то мы уже знаем, что направились они на улицы (ияси-кэй) и в мир «другой» (исэкай-кэй), но пока что девочки из «Дзесираку» только и могут, что разъезжать по этим улицам на танке* и спасаться бегством от вернувшихся из 90-х «врагов мира».

Однако не стоит переживать, – ведь уже через пару кадров героини выберутся за пределы картонной стены театра и то ли пародируя, то ли религиозно повторяя (а скорее всего both) «прыжок из Кей-она» отправятся в этот «о дивный новый» неопределенный постапокалипсис.