Например, в манге «Зомби первой любви» (далее – спойлеры) главная героиня с ироничным именем Ева представляет собой призрака, порожденного подсознательными сожалениями протагониста о непрожитой когда-то в детстве первой настоящей любви. Однако вскоре герой повстречается и с настоящей возлюбленной из прошлого – оригиналом созданного симулякра, – и чувства начнет испытывать уже не только к призраку, но и к ней, что к финалу и приведет к этому заведомо понятному банальному любовному треугольнику – что же выбрать: идеальную «холодную» фантазию или болезненную «теплую» реальность.

Тем удивительнее, что Ева, как не раз подчеркивается в произведении, по ходу развития сюжета обретает осознанность и начинает рефлексировать собственное положение в мире и свою дальнейшую судьбу. То есть персонаж становится не просто ленивой метафорой на эскапизм, а таким же живым субъектом, как и остальные кожаные мешки, и теперь, если герой откажется от нее, то та будет вынуждена действительно «умереть», погрузившись в вечное забвение. Разумеется, в итоге протагонист поступит правильно возложит всю ответственность за выбор на плечи Евы, но удивительно само отношение к вымышленному, как к чему-то живому, – жертвующему собой ради «реальности».

И примеры подобных «жертвоприношений» от лица персонажа, которого «не должно было существовать», вы не раз встретите в японской поп-культуре, и знания этого уже в принципе достаточно, чтобы наконец-то перейти к самому «Такопи».