Ци-Экто — лишь первое, самое грубое, что люди научились извлекать из плоти гигантов. Синий камень светит, греет и врачует, но тем, кто проводит в Венах достаточно времени, открывается иное. Глубоко, в толще скального тела, рудокопы порой натыкаются на жилы иного рода — тонкие, как волос, пульсирующие не только синим, но и бирюзовым, янтарным, фиолетовым, алым. Старатели зовут их Нервами и обходят стороной. Ибо если тронуть Нерв в неудачный час, он отзывается. И отзыв этот меняет человека.

Первый задокументированный случай приключился лет через сорок после открытия Ган-Вэя, в шахте под восточным плечом Второго гиганта. Забойщика Ши-Мина придавило обвалом, и в ярости и страхе он вцепился зубами в светящуюся жилу, пытаясь выгрызть себе путь. Он не ведал, что нельзя касаться Нерва голой плотью, а тем более — в исступлении. Когда его откопали, он был сед и невменяем. Камни вокруг обратились в пыль, воздух стал спёртым, будто кто-то выпил из него всю силу. Ши-Мин прожил ещё три дня, и всё это время из его горла вырывался беззвучный крик, заставлявший людей хвататься за уши. На четвёртый день он рассыпался прахом.

Лишь спустя десятилетия мудрецы поняли: случай Ши-Мина — не единственный возможный исход. Он явился результатом насилия. Он вгрызся в плоть Бао-Фу, как крыса в рану, и получил в ответ ту же ярость. Но гиганты, при всей своей каменной немоте, способны и на иное. Они помнят и порой — крайне редко — откликаются не на боль, а на резонанс иного толка.

Человек, совершивший нечто совпадающее по тону с вечной думой одного из Бао-Фу, может удостоиться Суй — малого сгустка живой энергии, которую гигант выделяет сам, без принуждения, точно слезу. Суй безобидна. Она приходит к избранному сама: проступает из ближайшей жилы или материализуется в воздухе светляком и ложится в подставленную ладонь тёплым пульсирующим камнем. Такие камни зовут Осколками Скорби, а в просторечии — Сердцами. Ибо они и впрямь похожи на крохотные сердца: тёплые, живые, бьющиеся в такт далёкому пульсу гиганта. Владелец заключает Осколок в оправу — чаще всего простую, из пепельного камня или обсидиана — и носит у груди, чтобы слышать его ритм. С этого мгновения человек становится Проводником чужой скорби, с которой он отныне связал свою судьбу.

Разница между случайным Меченым и Проводником по дару колоссальна. Меченый — тот, кто попал под влияние разорванного Нерва; обычно он живёт неделю, редко — год-два, и тело его разрушается под натиском необузданной силы. Проводник же обладает настроенным инструментом и способен управлять даром. Но не стоит думать, будто Проводники не платят за свою силу — просто плата взимается иначе и у каждой стихии она своя.

Как именно гиганты избирают того, кому даровать Искру, не ведает никто. Жрецы Кодекса Жатвы утверждают, что дар нисходит лишь на тех, чьи поступки угодны Равновесию. Мёртвые Души верят, что Бао-Фу видят в душе человека отражение собственной муки и протягивают ему осколок себя, как утопающий протягивает руку. Учёные мужи строят сухие теории о психоэмоциональном резонансе и биоэлектрических полях. Истина же, как водится, сокрыта. Однако статистика, собранная писцами за столетия, позволяет угадать некоторые закономерности. Осколок Пустоты чаще достаётся тем, кто отпустил нечто дорогое и остался с пустыми руками. Осколок Бремени — тем, кто принял на себя чужую ношу. Слёзные Осколки — оплакавшим невосполнимую потерю. И так далее.

Сам Осколок — вещь глубоко личная. Отобрать его и использовать невозможно: для чужой руки это лишь тусклый камешек. Если Проводник умирает своей смертью, Осколок гаснет и за несколько часов рассыпается в труху, и энергия, как полагают, возвращается к Бао-Фу. Если же Проводника убивают насильственно, Осколок порой взрывается, выжигая убийцу той стихией, что была в нём заключена. Потому на Проводников редко нападают исподтишка: предпочитают честный бой, яд или клинок во сне, когда связь с Сердцем слабеет.